–  Лодочный сарай!
– сообразил Гарри и направился туда. Ливень лупил по пляжу, и его рев сливался со стонами

прибоя. Огни монастыря вверху скрылись. Двери сарая были заперты на висячий замок, но обнаружился боковой вход, и Гарри с Джулией вломились внутрь.

–  Знаешь, - сказала Джулия, отводя мокрое платье от тела, - неплохо бы чем-нибудь тут согреться.

Гарри с надеждой огляделся в поисках нагревателя.

–  Разве что ты готова сжечь яхту, - сказал он.

Это была шестнадцатифутовая яхта, двухмачтовая. На полке нашелся фонарь, а в каюте - одеяла.

–  Отлично, - похвалила его Джулия.

Она скрылась за яхтой и почти сразу вынырнула, завернутая в одеяла, с одеждой в руках.

–  Сама виновата, - сказала она.
– Но все вышло к лучшему.

Дождь молотил по крыше. Гарри закрыл дверь, оставив ветер снаружи.

–  Долго такой ливень продолжаться не может, - сказал он.
– Когда ослабеет, побежим в дом.

Она покачала головой:

–  Нет, мне здесь нравится.

Он нахмурился. Силуэт Джулии перестал быть виден в наступившей темноте, но что-то странное послышалось в ее голосе. И тут она потянула Гарри, к себе, стала расстегивать на нем рубашку.

–   О Боже!
– сказал он в притворном испуге.
– Мы же не там, где должны быть! А вдруг кто-нибудь войдет?

Тут же над головой оглушительно ударила молния.

–  В такую погоду?
– засмеялась Джулия.
– Вряд ли.

На смену полагалось являться не менее чем за пятнадцать минут до начала. Обычно Линда Барристер была пунктуальна, но сегодня она здорово повеселилась в городе с одним старым знакомым: ресторан, кино - и чувство времени ей изменило. Когда она с красными глазами и виноватым видом появилась на месте, опоздав более чем на час, ее напарник, Элиот Паркер, сидел за своей консолью. Он был самым молодым из связистов, почти еще подросток - высокий, веснушчатый, с невероятно серьезным отношением к работе, с избытком энтузиазма. В этот вечер он ее удивил.

–  Линда!
– сказал он с такой забавной небрежностью, что после Линде трудно было поверить в ее искренность.
– Опять он есть.

–  Кто?
– спросила она, введенная в заблуждение.

–  Сигнал.

Она уставилась на него, потом на висящий наверху монитор. Паркер щелкнул переключателем, и появился звук - жужжащее стаккато рассерженной пчелы.

–  Господи!
– ахнула Линда.
– Ты прав. Давно он появился?

–  Когда ты пальто снимала.
– Паркер глянул на консоль.
– Но это не пульсар.

Примерно в семь утра Гарри привез жену к дому ее кузины, в трех четвертях мили от своего дома, и получил от нее короткий прощальный поцелуй. Это был, пожалуй, самый горький миг за всю его жизнь.

Когда он приехал в офис, телефоны раскалялись - реакция на пресс-конференцию. Электронная почта обрушилась лавиной. На помощь прибыли четверо практикантов. Звонили люди, о которых он уже годами ничего не слышал. Старые друзья, коллеги, с которыми он работал еще в Казначействе до перехода в НАСА, и даже брат жены, который, очевидно, ничего не знал о семейных проблемах Гарри, позвонил поздравить. Впервые за последние недели у Гарри поднялось настроение. И он уже сиял, когда нашел записанное сообщение Эда Гамбини: