–  Ты уверена в своей правоте. Как всегда. Тебе никогда не приходило в голову, что может существовать другой способ?

–  Я никогда не сомневаюсь в том, что у меня здесь.
– Она прижала ладони к животу.
– И здесь.
– Ладони прижались к сердцу.
– Ты не можешь сделать то, что должна сделать я. А если бы и мог…

–  Да?

–  Я бы этого не позволила. Это мое по праву рождения.

–  И мое тоже, - возразил он.
– Майя, если бы я смог убить его сегодня ночью, все было бы кончено.

Ее гнев сменился усталостью.

–  Ты все знаешь. Прекрасно знаешь.
– Она поправила волосы и пошла по тропинке между копьями ирисов, ожидавших поры цветения.
– Одно изменение вызывает тысячу других. Случайное изменение части целого может уничтожить все целое. Таковы правила, Сэм. Правила, установленные более мудрыми людьми, чем мы.

–  Ты всегда была сторонницей строгого соблюдения правил. В отличие от меня.
– В словах Сэма звучала горечь, которую Майя ощущала так же сильно, как и он сам.
– Неужели ты думала, что я буду стоять в стороне? Думаешь, я не вижу, что ты плохо спишь и ничего не ешь? Я чувствую, как ты борешься со страхом, и это надрывает мне сердце.

Майя обернулась. Она хорошо знала эту неугомонную страстность. Именно она привлекла ее к этому мальчику. И, помоги ей Бог, влекла к этому мужчине.

–  Если бы я не боялась, это было бы глупо, - наконец сказала она.
– А я не дура. Ты не можешь стоять у меня за спиной. И больше не станешь бросать вызов тому, что пришло за мной. Дай мне слово.

–  Не дам.

–  Попытайся проявить благоразумие.

–  Нет.
– Сэм схватил ее за руки и привлек к себе.
– Попроси что-нибудь другое.

Он впился в ее губы. Этот поцелуй, жадный и почти жестокий, был похож на клеймо. Майя исцелила его раны, но разбередила и разожгла его чувства. Открыла его сознание и вошла в него только для того, чтобы уйти снова и заставить его ощутить пустоту. Сейчас он нуждался в том, чтобы вернуть хотя бы часть.

Логан крепко держал Майю за руки, не позволяя ей ни бороться, ни сдаться. Делая ее беспомощной перед голодным поцелуем, в котором не было и намека на нежность. Собственные трепет и наслаждение ошеломили ее и заставили почувствовать стыд.

И все же она могла остановить его. Для этого ей требовалось всего-навсего прийти в себя. Но сознание было переполнено им так же, как тело было переполнено желанием.

–  Я больше не могу.
– Он оторвался от ее губ и начал целовать лицо.
– Стань моей или прокляни, но сделай это сейчас.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

–  А если я скажу, чтобы ты ушел? Убрал руки и ушел?

Он провел рукой по ее спине, запустил пальцы в волосы и сжал их в кулак.

–  Не надо.

Майя думала, что хочет заставить его страдать. Но теперь, когда он действительно страдал, она не могла этого вынести. Двое страдающих - это уже перебор.

–  Тогда пойдем в дом и будем вместе.

Они набросились друг на друга, едва успев добраться до кухни. Майя, прижатая спиной к задней двери, наконец дала себе волю.

Прикосновения и ласки этих сильных рук были чужими и знакомыми одновременно. Майей овладело чувство дикой свободы, отметавшее все вопросы, треноги и сомнения. Снова чувствовать себя желанной, желанной до отчаяния. Ощущать, что твоей физической тяге отвечает такая же, не менее ненасытная…

Майя раздвинула в стороны полы его разорванной рубашки, прижала жадные ладони к его жаркой и гладкой плоти и укусила, сгорая от желания ощутить ее вкус. Потом она что-то требовательно прошептала, и они шатаясь выбрались из кухни.

Когда они споткнулись о столик в коридоре, на пол упало что-то стеклянное и музыкально звякнуло. Подошва растоптала в пыль то, что секунду назад было крыльями хрустальной феи.

Потеряв способность дышать и думать, Майя не отрывала губ от его раненого плеча. Никто из них не заметил, когда отметины успели побледнеть.

–  Прикасайся ко мне. Не убирай рук.

Он скорее умер бы, чем отпустил ее.

Ладони Сэма продолжали ласкать выпуклости ее стройного тела; от его трепета первобытное желание становилось еще сильнее. Когда Майя затаила дыхание, а потом застонала, у него закипела кровь.

Он провел руками по восхитительно длинным голеням Майи, издал стон, ощутив жаркую родинку на ее бедре, и, забыв о тонкостях, нетерпеливо рванул кусочек шелка.

–  Я должен… - Он ввел в нее пальцы.
– О боже… - Сэм зарылся лицом в ее волосы.
– Еще, еще, еще!
– Желание было таким диким и нестерпимым, что он коснулся зубами ее шеи, заставив Майю задрожать всем телом.