– Сколько?

Вопрос я ждала, и все же не думала, что наш разговор начнется так банально.

– Антон Дмитриевич, давайте я вам обрисую ситуацию, а затем уже, если нужно будет, вернемся к вопросу «сколько».

Лисья улыбка была мне ответом. Она мне сказала, о чем мог подумать господин Миронов в ту минуту: мол, ловкая девочка, сейчас накрутит и будет жать до максимума. Только и я ведь не простак.

– Итак, дело в следующем. Кража из моей машины была лишь прелюдией к убийству…

– Стоп! – мгновенно посуровев, прервал меня Антон Дмитриевич. – Запомните, ни к какому убийству мой дебил отношения не имеет. И если вы только попробуете…

– Я не собираюсь его обвинять, примазывать… или как там вы собирались сказать! – не менее суровым тоном перебила теперь уж я. – Больше скажу: скорее всего, вы хотите, чтобы я написала отказ от заявления о краже?

– Да. Потому и спросил, сколько это будет мне стоить.

– Тогда почему вы не хотите меня слушать?

– Я слушаю! – возмутился он. – Только по существу нашего с вами вопроса…

– Давайте я все же обрисую ситуацию, как вижу ее, а потом уж вы будете делать выводы, – вновь я вынуждена была перебить его. – Антон Дмитриевич, наша беседа с вами конфиденциальна, черт возьми! Поверьте, никаких записывающих устройств у меня с собой нет.

– Только этого еще не хватало!

– Так вот – слушайте! Я частный детектив, работаю на клиента. Кстати сказать, тоже состоятельного человека. В данный момент его обвиняют в убийстве, которого, как я думаю, он не совершал. Человек, который на самом деле является убийцем и вором, организовавший ребят, как я предполагаю, – одно и то же лицо. Он-то меня и интересует. Ваш сын его видел. Кроме того – он знает подельника, который сейчас в розыске.

– Никого он не знает, он болен и вообще не соображал, что делает.

– Антон Дмитриевич, я нисколько не сомневаюсь, – устало вздохнув, продолжила я, – что у вас уже имеется, так, на всякий случай, нужная справка от психиатра или еще что-то в подобном роде. Я вам еще раз говорю, на сей раз уже прямым текстом – мне ваш парень, равно как и его подружка-проститутка, не нужен! Мне нужен тот, кто стоит за ними! Поймите, кроме меня, делом занимаются уголовный розыск, прокуратура и… я думаю, вы уже порядочно устали от этой истории. Что я предлагаю: беседа с вашим сыном в вашем присутствии – и я пишу встречное заявление об отсутствии претензий. По крайней мере, на эпизоде с участием вашего сына можно будет поставить крест. К дальнейшему, как я полагаю, он просто непричастен.

Господин Миронов задумался, переваривая услышанное. Потом поинтересовался:

– Можно мне узнать фамилию вашего клиента?

Секрета делать из этого не было никакого смысла, а что-нибудь полезное для себя почерпнуть в дальнейшем могла. Потому сказала.

– Продукты питания? – живо поинтересовался Антон Дмитриевич.

– Да, скорее всего. Он еще марки собирает. Вы, кстати, случаем не филателист?

– Нет, – рассеянно отозвался хозяин поместья, думая о своем.

Наконец он решил:

– Подождите несколько минут, и я дам вам ответ.

Вернулся он не один, а с адвокатом. Как я и предполагала, тот на всякий случай приготовился к моему визиту. Еще полчаса мне нужно было потратить на разговор с ним, прежде чем я добилась своего.

– Антон, сведения, полученные таким вот образом, использовать против нас она никак не сможет, а ее отказная нам никоим образом не повредит. Тем более при разговоре я тоже буду присутствовать, и в случае чего – немедленно его прекратим, – сказал наконец адвокат, десять раз переспросив меня обо всем и обо вся.

– Только помните, что ребенок болен, – напутствовал меня Антон Дмитриевич, отсылая одного из своих работников за сыном.

Я живо припомнила общение с его драгоценным чадом, особенно момент, когда тот хотел врезать мне молотком, и не могла с этим не согласиться. С головой у парня явно беда. Наследственное это или приобретенное, в результате пагубного пристрастия, выяснять не стала. Зачем наживать себе врагов без нужды?

Саша выглядел плохо, но на этот раз был вменяем. Беседовали мы недолго – минут десять. Потом наш разговор прервал адвокат, сославшись на утомление драгоценного создания. Он, видите ли, лечебный курс проходит, и врач запретил нагрузки. Я б, была моя воля, такой бы курс ему организовала!.. Ну да дело родителей.

На прощание Миронов мне сказал:

– И все же, Татьяна Александровна, поверьте, какое-то чувство благодарности у меня к вам есть. Неприятности – да, но хоть изловить этого оболтуса получилось! А то ребята из моей службы безопасности почти две недели его безрезультатно искали. Мать вся почернела! Хоть бы, сволочонок, позвонил раз – мол, жив-здоров!

– Послушайте, Антон Дмитриевич, а можно мне с кем-нибудь из ваших сотрудников поговорить? – неожиданно сверкнула интересная мысль.

– О чем? – немного насторожился он вновь.