Решительно не зная, что делать теперь, спустилась к самой Волге. Причалил последний на сегодня «омик», привез дачников от Пристанного. Высыпало человек десять, я отошла в сторону с дороги. Положила локти на перила и с задумчивым видом уставилась на воду. Мыслей, ни толковых, ни бестолковых, как назло, в голову не лезло ни одной. Потому я спокойно созерцала красоту родной природы. Чайка спикировала на воду метрах в тридцати от меня, поймала малька и, довольная, улетела. Некоторое время я провожала ее взглядом. Затем торчать на одном месте мне надоело, и я отправилась дальше. От воды шла прохлада, по которой за два летних месяца стосковалась душа. Уходить не хотелось, потому я шла вперед, слушая тихий шелест волн.

Но всему приходит конец. А хорошему, отчего-то так устроено в жизни, он приходит быстрее всего. Так вышло и на этот раз. Откуда-то взялась целая стая велосипедистов, разом нарушивших гармонию. Я поднялась по центральной лестнице. Дальше прямая вела меня к следующей лестнице – на самый верх. Но я не спешила.

Интуиция подсказывала мне, что с Набережной уходить еще рано. Слева от меня расположилось летнее кафе. Желтый плакат с красными иероглифами указывал на восточный уклон заведения. Бамбуковые стулья и столики того же материала как бы подтверждали это.

Но саке мне не предложили. В ассортименте было разливное пиво, алкогольная и безалкогольная продукция в банках и бутылках, гамбургеры и для уж совсем голодных – куры-гриль. Словом, обычное меню.

Я остановила свой выбор на коле и сигаретах.

Сделав пару глотков, закурила.

«Итак?» – сказала я себе, заставляя голову работать. Упомянутая часть тела приняла предложение неохотно, но дисциплине все же подчинилась.

«А не кажется ли вам, Татьяна Батьковна, что вы упускаете еще один важный аспект проблемы?» – для начала задала я себе давно (примерно с середины дня) мучивший вопрос.

Дело было в следующем.

Днем я еще раз припоминала все то, что говорил мне о покойном Кушинском мой злосчастный клиент и, наоборот, то, что слышала от пенсионера о Сергее Петровиче. И неожиданно пришла к мысли, что ничего не знаю о них обоих от какого-нибудь третьего, незаинтересованного лица. Аркашка в данном случае не в счет – у него своеобразное восприятие жизни, и отношения с дядей – тоже часть этого восприятия. Ведь, если вдуматься, Фролов, в общем-то, прав в оценке своего младшего родственника.

Так вот, третьего, кто хорошо бы знал обоих – и убитого, и обвиняемого в убийстве, – и нужно мне увидеть. И ведь такой третий был: председатель ихнего филателистического клуба!

Я как раз придумывала, как бы мне организовать встречу, как разговор за соседним столиком перебил размышления. Промелькнуло знакомое имя, вернее, кличка, и я сразу же позабыла обо всем другом.

– …Свояк, конь в пальто, штуку должен и пропал!

Посторонние мысли тотчас отпали, я вся превратилась в слух.

– Нашел кому давать! В поле ветер, в ж…е дым!

Беседовали два человека, которых я приметила еще раньше: оба из той группы играющих, что «раздевали» товарища пьяного джентльмена. Судя по их довольному виду, задуманное им успешно удалось.

– Да нет, Коль, он мне для дела нужен. Есть возможность хорошо покатать, поддержка нужна.

– Я краем уха слышал, что он от кого-то перекрывается, – осторожно заметил его собеседник.

– Да это у него периодически бывает! – зло сплюнул в сторону первый. – Причем заметь: как он нужен, так его нет! Как не нужен – не избавишься никак!

Приятель рассмеялся, затем задумался.

– Ты к Ваське с Пешки заходил?

– Да нет, – покачал головой, – я его так, краем знаю. А дома не был. Слышал, что у него «клоповник» там.

– Что есть, то есть, – не раздумывая, согласился второй. Но добавил: – Ты все же сходи. Свояк, скорее всего, там. Или Васька скажет, где его найти.

– А где это? – без особого энтузиазма спросил первый. Чувствовалось, что в «клоповник» идти ему не хотелось.

Второй живо и доходчиво объяснил, как найти жилье Васьки. Естественно, я не пропустила ни слова. Поскольку город знала неплохо, сразу же поняла, о чем идет речь.

Пешкой в обиходе у жителей Тарасова называется один из базаров рядом с Волгой. Контрастное место. Ультрасовременные дома сочетаются с трущобами ранних годов прошлого века, а некоторые строения остались вообще еще со времен царя Гороха. Разве что историки вам скажут, что вот этот, например, тяжелый двухэтажный барак был раньше частью монастыря, и теперешние коммуналки в нем – не что иное, как некогда монашеские кельи. Суперсовременная гостиница в четырнадцать этажей гордо глядит своими окнами на великую реку, а за ней – тесная кучка покосившихся одноэтажных домов с просевшей от времени до роста среднего человека аркой в центральном. То бывшее поместье Гуляева – волжского купца. И дом с аркой когда-то был его жильем. Ну а те, что слепились рядом в один непонятный комок, – это дома слуг, приказчиков, челяди. Словом, сплошь и рядом вот такой интересный ансамбль.