– Ну, не скажите! Про вас я говорить ничего пока не буду, а вот возьмите того же Брюнета. Великолепная возможность шантажа Фролова, раз. Второе – эта самая ваша карточка, на которую вы весь свой «общак» бухнули. Кстати, для чего вы это сделали, никак не пойму!

– Он не смог бы ею воспользоваться, – торопливо вставил он, потом пояснил: – Почему так получилось? Все очень просто: мы готовились к покупке крупного нежилого помещения. Вернее, покупка – только часть операции. Должна была быть последующая перепродажа. Клиент из Петербурга. Володин знакомый. Потому так и получилось: код карточки мы знали вдвоем – ему предстояло рассчитываться с нашим продавцом. Она настояла на такой форме: женщина, дескать, она одинокая, с наличными деньгами ходить не хочет. Да, впрочем, – он дернул плечом, – сейчас это обычная практика.

– Далее, взять того же Фролова, – продолжала размышлять я. – На первый взгляд он лицо незаинтересованное. Даже, так сказать, пострадавшее. А вот если рассмотреть поглубже, то этот самый интерес, в нашем случае – мотив, очень даже можно найти.

– Это, конечно, не мое дело. Но просто уже любопытно, какой у Сергея Петровича мог быть мотив? – осторожно заметил Леонид Семенович.

– А вот послушайте, – предложила я. – Утром, после встречи с Кушинским, он решается на убийство. Ведь, если вы не знаете, они тоже не просто расстались – Фролов должен был деньги привезти. Предположим, он заметил Брюнета, следившего за ним. Он звонит младшему брату и обрисовывает ситуацию. Тот вместо него едет к Владимиру Львовичу, меняет пузырьки, устраивает скандал. Словом, убивает ваш мозговой центр. Забирает карточку…

– А зачем она ему? Кода-то он не знает!

– Вы с Фроловым-младшим, насколько мне известно, тоже знакомы?

Горчак кивнул:

– Я его знаю только понаслышке. Но общее мнение у меня такое: это не шибко отягощенный интеллектом бандит, но тем не менее весьма сообразительный и шустрый в быту. Так ведь?

– Ну, что-то похожее, – подумав, согласился со мной Леонид Семенович.

– И такой человек наверняка не прошел бы мимо лежащей на самом виду карточки. Да так, на всякий случай, прихватил бы!

– Не вяжется. Честно сказать, мы с Брюнетом поначалу так и подумали. Кстати сказать, это была вторая причина, по которой Фролова вытащили из тюрьмы.

– Но потом выяснилось, что Сергей Петрович о местонахождении карточки знает не больше вашего.

– Вот именно.

Я вспомнила про вчерашний обыск у Кушинского дома. Никто, кроме Батона, устроить покушение не мог. И этот факт говорил как раз в их пользу: кроме карточки с деньгами, искать у покойного было нечего. Значит…

«Значит, Батон не убивал пенсионера», – закончила я.

«Тоже пока не факт», – возражала я себе, – рассмотрим второй вариант: Батон убивает Кушинского, но карточку не берет. Тогда…»

Неожиданно моя мысль переключилась на другое:

– Леонид Семенович, вы номер моего телефона кому-нибудь давали?

– Нет, с какой стати?

Вот и получалось: как ни крути, из числа подозреваемых у меня в наличии оставалось только определенное число людей. Если, конечно, два убийства и покушение на меня связывать воедино. А повода думать по-другому у меня пока не было.

– Татьяна Александровна, скажите мне – зачем вам это все нужно? Ведь вы частный детектив, вы работаете за деньги, я так понимаю?

Действительно, вопрос из разряда тех, что называется, на засыпку. Кроме неприятностей в «деле филателистов», как я его про себя окрестила, я ничего не нашла. Кроме аванса, полученного от Фролова, ни копейки не заработала.

И все же были причины, по которым я не бросала это распроклятое дело.

Ну, когда меня нанимал Фролов, понятно – простой коммерческий расчет. Когда же я обнаружила, что меня хотят использовать, адреналин забурлил в крови, и я кинулась восстанавливать статус-кво. Когда произошло убийство, я не размышляла. В прошлом работник милиции, да и просто добропорядочная гражданка, я не могла поступить по-другому. Фролов… опять же, как добропорядочная гражданка, я не могла допустить, чтобы при моем участии невинный человек загремел в тюрьму. Ну а потом уже все понеслось вразнос: после шантажа Брюнета я могла думать только об одном: о мести. И убийца, настоящий убийца, в моих глазах был источником всех бед. Найти его и усадить на нары стало для меня делом принципа. Потому вопрос, который мне задал господин Горчак, прозвучал даже как-то кощунственно.

– А вас-то почему это волнует? – в свою очередь поинтересовалась я. – Вы никого не убивали, так что волноваться лично вам не о чем?

Леонид Семенович тут же поперхнулся слюной.

– Конечно, не убивал. Но волноваться все же есть о чем. Жизнь продолжается, клуб содержать нужно, как и прежде…

– …Другими словами, «рубить капусту», как и прежде, только с новыми товарищами… простите, деловыми партнерами. Фролов, я так понимаю, займет место Кушинского?

– Пока еще ничего не ясно, – несколько нервно отозвался он.

– Как же, неясно. Он от вас теперь ни за что не отлипнет. Да и вам, собственно, удобно. Человек оборотистый, деловой. – Так вот, – продолжала я, – а тут какая-то ненормальная под ногами путается. Ей деньги предлагали – не берет. Чуть не убили – и опять не вразумило. Правильно я вас, Леонид Семенович, поняла? Может, это все же вы меня вчера на свидание с обрывом вызывали?

– Ни на какое свидание я вас не вызывал, это правда! Мне было бы проще обратиться к тому же Батону… чтобы он все устроил… ну, вы понимаете. Но я этого не хочу! Возьмите ваш гонорар и оставьте наш «Филателист» в покое! Володю все равно уже не вернешь.