Честное слово, я вздрогнула и мгновение испытывала прямо-таки мистическое чувство страха. Ну, просто заколдованная дверь – всегда открывается, да только не к добру.

Но тем не менее факт оставался фактом, и грех им было не воспользоваться. Я прошла в прихожую. Входную дверь я прикрывать не спешила, наоборот, приоткрыла еще шире, чтобы дать больше света в прихожую – нужно найти выключатель. Когда я в коридоре включила свет, мне не понравилось то, что я увидела, – стойка телефона валялась на полу. Вообще ощущение было такое, будто по квартире пронесся взбесившийся слон.

Глядя на бардак, я уяснила: в квартире что-то лихорадочно искали. И я, безусловно, догадывалась, что именно было предметом поисков.

Придавленный стон прервал мои наблюдения. Он доносился из ванной, и я поспешила туда.

Включив свет, я обнаружила там человека. Он едва очнулся и пытался встать. Увидев меня, он шарахнулся в сторону, бессознательно закрываясь рукой. Видно, крепко досталось.

– Не бойтесь, я вам ничего плохого не сделаю, – попыталась успокоить я гражданина, – мне нужно только с вами поговорить.

Мужчина продолжал сидеть на полу и смотрел на меня так, словно перед ним был не живой человек, а привидение.

– Ну, ничего, ничего сейчас мы пройдем на кухню, вы успокоитесь, – приговаривая так, я буквально поставила его на ноги и за руку отвела на кухню. – Все уже позади.

– Да? – Он посмотрел на меня с такой надеждой, с которой, наверное, смотрят на врача безнадежно больные.

– Конечно! – В моем голосе была просто масса уверенности.

– Это было ужасно!

На кухне разгрома не было, видимо, те, кто устроил обыск, кухню не посчитали достойной внимания. Я без труда отыскала все необходимое и сварила кофе. Мужчина с благодарностью принял из моих рук чашку.

– Расскажите мне, что тут произошло, – осторожно попросила я его, когда, как мне показалось, он немного пришел в норму.

– А вы кто? – разумность вопроса лишний раз подтвердила, что неизвестный начал приходить в себя.

– Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова, а вы, если я правильно думаю, сын Владимира Львовича?

– Так и есть, – подтвердил он. – Игорь Владимирович.

– Игорь Владимирович, я невольно связана со всем, что произошло в последнее время. И если мы поделимся информацией, то это может быть выгодно и мне, и вам.

– Признаюсь, – немного подумав, отозвался наследник квартиры, – единственное, что я теперь хочу, – побыстрей уехать из вашего города!

– Но пока вы здесь, вам лучше быть в курсе произошедших событий. По крайней мере, для вашей же безопасности.

Я чувствовала, что мне нужно еще что-то сказать, но не могла в ту минуту найти нужных аргументов. Но, к счастью, хватило и того, что уже сказала.

– Ладно, спрашивайте! Правда, я совершенно ничего не знаю и уж совсем не понимаю, что вокруг меня творится!

– Давайте с очевидного – что здесь произошло?

– Ужас просто! Как в кинобоевике, позвонили в дверь, я открыл, и меня тут же ударили по голове. Очнулся, слышу – кто-то ходит по квартире. Оказалось, вы.

– Вы видели того, кто на вас напал?

– Мельком. Я запомнил только, что кто-то большой.

– Во сколько времени это случилось?

– Признаюсь, не могу вам точно сказать. На улице было еще светло.

«Сейчас не темнеет до десяти», – мысленно выдала я сама себе справку и задала следующий вопрос:

– Сколько человек было напавших?

Игорь Владимирович только смущенно пожал плечами:

– Я одного видел, и то не успел как следует разглядеть!

Он сделала еще несколько мелких глотков, пока я обдумывала дальнейшее продолжение нашего разговора.

– Игорь Владимирович, вам знаком некто Горчак Леонид Семенович? Такой невысокий, полный, в возрасте около пятидесяти лет.

– Да. Первый раз я его увидел на похоронах отца. Он выразил свои соболезнования, представился. Мы познакомились и даже обменялись телефонами. Отчего-то он мне показался, ну, как бы сказать, полезным человеком.

Кушинский сделал еще глоток, размышляя о своем. Я его не торопила.

– Понимаете, смерть отца, кроме обычного сыновнего горя, принесла и ряд проблем. Хотя бы потому, что я живу не в Тарасове. Теперь мне нужно срочно решать, что со всем этим делать! А тут еще все лезут…

Неожиданно он прервался, как будто сказал лишнего, и как-то даже боязливо глянул на меня.

– Вы имеете в виду пластиковую карточку покойного? – проявила я осведомленность.

– Ну и это тоже.

– А вам Леонид Семенович не сказал, СКОЛЬКО денег на ней лежит?