Кейт никак не отреагировала на мое смелое заявление — наверное, сейчас она думала совсем о другом.

— Значит, пятеро оставшихся в живых подвергаются сейчас серьезной опасности, — сказала она.

— Сегодня уже вторник. Сомневаюсь, что эти пятеро еще живы.

Асад Халил очнулся от короткого сна и посмотрел в иллюминатор. На земле в основном царила темнота, но он заметил несколько групп огней и почувствовал, что самолет начал снижаться.

Халил посмотрел на часы, они показывали шестнадцать минут четвертого по нью-йоркскому времени. Если самолет летит по графику, то через двадцать минут они должны были приземлиться в Денвере. Однако Халил направлялся не в Денвер. Он снял трубку радиотелефона, набрал код кредитной карточки, а затем по памяти номер телефона.

После трех звонков раздался женский голос — он звучал так, как будто женщина только что проснулась, что неудивительно в столь ранний час.

— Алло?.. Алло? Алло?

Халил положил трубку. Если миссис Каллум, жена полковника Роберта Каллума, спит в своей постели дома в Колорадо-Спрингс, значит, можно предположить, что там его не ждет полицейская засада. И Борис, и Малик заверяли его, что если полиция устроит ему засаду, то она непременно перевезет предполагаемых жертв в безопасное место.

Халил снял трубку телефона внутренней связи и нажал кнопку. В наушниках раздался голос второго пилота:

— Слушаю, сэр?

— Я только что позвонил по телефону, мои планы меняются. Мне нужно приземлиться в аэропорту Колорадо-Спрингс.

— Нет проблем, мистер Перлеман. Это всего в семидесяти пяти милях к югу от Денвера. Дополнительно около десяти минут полета.

Халил это знал, и Борис уверял его, что изменение планов во время полета не является проблемой: «Все дело в деньгах, заплати хорошо, и они будут просто летать кругами, если пожелаешь».

— Вероятно, вы хотите приземлиться в главном городском аэропорту, — предположил второй пилот.

— Да.

— Я сообщу по радио об изменениях в полетном плане. Нет проблем, сэр.

— Спасибо. — Халил вернул трубку на рычаг.

Он поднялся с кресла, взял свой черный чемодан и прошел в туалет. Здесь он облегчился, побрился и почистил зубы, помня наставления Бориса и пристрастие американцев к гигиене.

Затем внимательно оглядел себя в зеркало и обнаружил еще один осколок кости, на этот раз в волосах. Снова тщательно вымыл лицо и руки, попытался соскрести пятна с галстука и рубашки, но, похоже, останки мистера Сатеруэйта непременно хотели сопровождать его в этом полете. Халил рассмеялся, затем отыскал в чемодане новый галстук и сменил запачканный.

Из чемодана Халил также достал оба «глока». Извлек обоймы и сменил их на полные, которые забрал у Хандри и Гормана. Дослав патрон в патронник каждого пистолета, Халил убрал их в чемодан.

Вернувшись в салон, он поставил чемодан в проходе возле своего кресла, а сам подошел к стойке бара, где заметил видеомагнитофон и проигрыватель компакт-дисков. Вряд ли здесь могла оказаться подходящая для него музыка, а алкоголь он не употреблял. В небольшом холодильнике Халил отыскал банку апельсинового сока и внимательно рассмотрел еду на пластмассовом подносе. Затем взял с подноса рогалик и вспомнил, как его инструктировал Борис: «Рогалик — еврейское изобретение, но все американцы едят их. В тот момент твоего путешествия, когда ты превратишься в еврея, тебе обязательно следует знать, что такое рогалик. Он может быть разрезан, чтобы положить между половинками сыр или намазать маслом. Рогалики кошерные, при их выпечке не используется свиной жир, что вполне соответствует и твоим религиозным канонам. — Затем Борис добавил оскорбительную фразу: — Но должен сказать тебе, что свиньи чище некоторых твоих соотечественников, которых я видел на базаре».

Халил сожалел только о том, что Малик не позволил ему лично убить этого русского. Свой запрет Малик объяснил так: «Русский нужен нам для контроля за ходом операции. Но ты в любом случае не застанешь его в живых, мы убьем его сразу, как только узнаем, что ты благополучно покинул Америку. И не будем больше говорить об этом».

У Халила мелькнула мысль, что, возможно, Борису хотят сохранить жизнь, поскольку он очень ценный консультант. Однако Малик заверил, что русский слишком много знает, поэтому должен навсегда замолчать. И все же жаль, что его, Асада Халила, который наслушался столько оскорблений от этого неверного, лишили удовольствия перерезать Борису глотку.

Вернувшись в кресло, Халил съел рогалик, который по вкусу отдаленно напоминал пресный лаваш, и запил апельсиновым соком с привкусом металла от банки. Даже редкие случаи употребления американской пищи убеждали Халила в том, что либо у американцев вообще нет вкуса к еде, либо они терпимы к невкусной пище.

Халил почувствовал, что самолет снижается гораздо быстрее. Он посмотрел в иллюминатор и увидел в отдалении море огней — наверное, это был город Денвер. Самолет совершил несколько маневров, затем из динамика раздался голос второго пилота: