Я посмотрел на Кейт, она пожала плечами. Я продолжил, стараясь не выдать своей неосведомленности:

— Вы думаете, что смерть Уэйклиффов может быть связана с гибелью вашего мужа?

— Вполне вероятно…

— А вы можете добавить что-нибудь к тому, что нам уже известно о смерти Уэйклиффов?

— Вряд ли я знаю что-то помимо того, о чем писали в газетах.

— О какой газете вы говорите?

— О какой газете? Об «Эйр форс таймс». И еще об этом писала «Вашингтон пост», разумеется. А почему вы спрашиваете?

Я посмотрел на Кейт, ее пальцы уже бегали по клавиатуре компьютера.

— Потому что некоторые газеты грешили против истины. А как вы узнали об их смерти?

— Дочь Уэйклиффов… Сью… она позвонила мне вчера. А убили их явно в воскресенье.

Я так и подпрыгнул в кресле. Убили. То есть насильственная смерть.

— А кто-нибудь из ФБР или ВВС говорил с вами об этом?

— Нет, вы первый.

Кейт уже читала компьютерную распечатку и делала какие-то пометки. Я махнул ей, прося передать распечатку мне, но она продолжила чтение.

— А не упоминала ли дочь о том, что у нее закрались какие-то подозрения в связи со смертью родителей?

— Она была очень расстроена, сами понимаете. Она сказала, что преступление похоже на ограбление, хотя она в этом не уверена. Убили также экономку.

Вопросы общего характера у меня закончились, и как раз в этот момент Кейт протянула мне распечатку.

— Подождите, пожалуйста, — попросил я миссис Хамбрехт.

Я быстро пробежал глазами статью из «Вашингтон пост». В ней говорилось, что генерал ВВС Терранс Уэйклифф работал в Пентагоне. Он, его жена и экономка были найдены застреленными в доме Уэйклиффов поздно утром в понедельник. Трупы обнаружил адъютант генерала, который проявил беспокойство, когда его начальник не явился на работу в свой кабинет в Пентагоне, а телефонные звонки ему домой и вызовы по пейджеру остались без ответа.

На месте преступления были обнаружены следы взлома — вырванная дверная цепочка; предположительный мотив преступления — ограбление, поскольку пропали ценные вещи и наличные деньги. Генерал был в форме, он наверняка только что вернулся из церкви, что позволяло считать временем убийства и ограбления утро воскресенья. Полиция вела расследование.

Я посмотрел на Кейт и спросил:

— Какая связь между генералом Уэйклиффом и полковником Хамбрехтом?

— Не знаю. Выясни.

— Ладно. — Я вернулся к разговору с миссис Хамбрехт. — Простите, звонили из Пентагона. — Я решил перестать ходить вокруг да около и спросить напрямик, а там посмотрим. — Миссис Хамбрехт, позвольте мне быть с вами откровенным. Передо мной на столе лежит личное дело вашего мужа. Из него изъята некая информация, и у меня возникли определенные затруднения в связи с доступом к ней. Но мне необходимы эти сведения. Я хочу выяснить, кто и почему убил вашего мужа. Вы можете мне помочь?

Миссис Хамбрехт молчала. Понимая, что пауза может слишком затянуться, я добавил:

— Очень вас прошу, — и посмотрел на Кейт, которая одобрительно кивнула.

Наконец миссис Роза Хамбрехт промолвила:

— Мой муж и генерал Уэйклифф принимали участие в военной операции. Это была бомбардировка… почему вы этого не знаете?

Внезапно я все понял. Из моей головы еще не вылетело то, что говорил мне Габриель, и когда миссис Хамбрехт произнесла слово «бомбардировка», все встало на свои места, как будто ключ сделал последний поворот и замок открылся.

— Пятнадцатое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, — произнес я.

— Да. Вы понимаете, о чем идет речь?

— Понимаю. — Я посмотрел на Кейт, которая с задумчивым видом уставилась куда-то в пространство.

Тем временем миссис Хамбрехт продолжила:

— Возможно, все это связано между собой… трагедия в аэропорту Кеннеди, годовщина бомбардировки и то, что случилось с Уэйклиффами.

Я глубоко вздохнул и ответил:

— Я в этом не уверен… но скажите, не случилось ли несчастье с кем-нибудь еще из тех, кто принимал участие в этой операции?

— В ней принимали участие десятки человек, и я не могу говорить обо всех.

— А с теми, кто служил в подразделении вашего мужа?

— Вы хотите сказать, в его эскадрилье? В нее, по-моему, входило пятнадцать или шестнадцать самолетов.

— Вы ничего не знаете о судьбе этих людей?

— Я знаю только, что Стивен Кокс погиб во время войны в Персидском заливе, об остальных мне ничего не известно. Однополчане мужа, принимавшие участие в той операции, поддерживают связь между собой, но о других пилотах эскадрильи я ничего не слышала.

Я попытался вспомнить авиационную терминологию — отряд, звено, авиационное крыло, эскадрилья, — но все эти названия мне мало о чем говорили. Поэтому я спросил:

— Простите мое невежество, но сколько самолетов и человек в звене и в эскадрилье?

— Количество меняется в зависимости от выполняемой задачи. Но обычно в звене четыре или пять самолетов, а в эскадрилье от двенадцати до восемнадцати.

— Понятно. А сколько самолетов было в звене вашего мужа пятнадцатого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?