— Мистер Перлеман, мы начинаем заход на посадку в аэропорт Колорадо-Спрингс. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности и приготовьтесь к посадке. Мы приземлимся через пять минут. Небо безоблачное, температура шесть градусов Цельсия.

Халил застегнул ремень и услышал щелчок вышедшего шасси. Через несколько минут самолет оказался над посадочной полосой, а еще через несколько секунд колеса шасси коснулись бетона.

— Добро пожаловать в Колорадо-Спрингс, — прозвучал из динамика голос второго пилота.

Халил почувствовал необъяснимое желание крикнуть второму пилоту, чтобы он заткнулся. Сейчас ему захотелось очутиться не в Колорадо-Спрингс, а в Триполи. И не надо приглашать его в эту страну безбожников. Он убьет того, кого следует убить, и уедет домой.

Самолет свернул на рулежную дорожку, второй пилот отодвинул в сторону дверь кабины, выглянул в салон и крикнул:

— Доброе утро.

Халил не ответил.

— Мы едем на стоянку, перед заправкой высадим вас. Вы знаете, как долго пробудете здесь, сэр?

— К сожалению, не знаю. Возможно, пару часов, а может, и меньше. Но с другой стороны, совещание может затянуться, потом подписание контрактов, а затем, наверное, завтрак. Так что я могу вернуться часам к девяти. Но не позже.

— Отлично. Мы в вашем распоряжении. Вас здесь будут встречать, сэр?

— Боюсь, что нет. Я должен встретиться с партнерами в здании главного терминала, так что мне потребуется транспорт, чтобы добраться туда.

— Посмотрим, что можно сделать. Думаю, проблем не будет.

«Лир» подрулил к ряду больших ангаров. Халил расстегнул ремень безопасности и взял чемодан, наблюдая за пилотами. Достав из чемодана оба «глока», он сунул их за пояс и прикрыл пиджаком. Затем встал и с чемоданом в руках подошел к пилотам.

— Сэр, вам будет удобнее в кресле, — заметил второй пилот.

— Ничего, я постою здесь.

— Как вам будет угодно.

Халил оглядел площадку и ангары. Как и в аэропорту Лонг-Айленда, он не заметил ничего подозрительного. И поведение пилотов не вызывало тревоги.

«Лир» замедлил ход и остановился возле площадки. Появились мужчина и женщина в комбинезонах, но Халил по-прежнему не чувствовал опасности. И если даже они поджидают его, то он успеет отправить их всех в ад, прежде чем сам вознесется в рай.

Он вспомнил, как Малик однажды приехал в тренировочный лагерь вместе с духовным наставником, который сказал ему: «Послушай меня, Асад. Если даже самая малая часть твоего джихада завершится успешно, то тебе будет даровано место в раю. Аллах судит не так, как судят люди, он судит по тому, что видит в твоем сердце, а люди не могут этого видеть. В священной книге сказано: „Если ты умрешь или будешь казнен во имя Аллаха, то его прощение и его милость многократно превзойдут все богатства неверных“. Аллах не считает число врагов, которых ты уничтожаешь ради него; он считает только врагов, которых ты всем сердцем поклялся уничтожить».

Малик поблагодарил духовного наставника, и тот ушел, а Малик пояснил Халилу его наставления: «Аллах очень доволен, когда добрые намерения венчаются огромным успехом. Постарайся убить их всех и остаться в живых».

Глядя сквозь лобовое стекло кабины, Халил подумал, что сумеет сделать это. Он чувствовал — его миссия будет успешно завершена.

Пилот заглушил двигатель и сказал:

— Теперь можете сойти на землю, сэр.

Халил посторонился, пропуская в салон второго пилота, который подошел к выходу и открыл дверь. Затем он опустил трап, сошел на землю и протянул руку, чтобы помочь пассажиру.

Халил проигнорировал протянутую руку, он стоял в дверном проеме и изучал обстановку вокруг самолета. Площадку освещали большие прожекторы, на ней находилось всего несколько человек. Это вполне объяснялось поздним временем — ведь по местному времени было всего два часа ночи.

Пока он стоял в проеме, пилот оставался в своем кресле, и Халил понимал, что сможет сбежать, если понадобится.

Он опять вспомнил тренировочный лагерь в Ливии. Там ему говорили, что у американцев имеется стандартная процедура задержания преступников. Полиция не будет привлекать снайперов, чтобы застрелить его, если только он не начнет отстреливаться и не захватит заложников. Полиция обязательно убедится, что он один, на открытом месте, и только после этого его начнут окружать вооруженные мужчины — и даже женщины, — которые будут кричать, приказывая поднять руки и сдаться. Эти люди будут в бронежилетах, как и он сам, так что их — или его — можно убить только выстрелом в голову.

Халил проигрывал подобную ситуацию в тренировочном лагере в окрестностях Триполи. Его окружали мужчины — женщин, конечно же, не было — в форме и в гражданских костюмах, они все громко кричали по-английски: «Стоять! Не двигаться! Руки вверх! Руки вверх! На землю! Ложись! Ложись!»

Халила проинструктировали, что в подобной ситуации он должен притворяться, что жутко напуган и ошеломлен. Однако следовало не ложиться на землю, а встать на колени. Ждать, пока окружающие приблизятся на расстояние прицельного выстрела, а затем выхватывать из-за пояса пистолеты и открывать огонь. «Глок» 40-го калибра не пробивал бронежилет, однако его пули валили нападавших на землю и выводили из строя.