Халил откинулся на спинку кожаного кресла, мысли его перенеслись от Малика к Борису. Почему-то последние дни он чаще вспоминал Бориса, чем Малика. Но Борис был главным инструктором по Америке и американским нравам. Естественно, что сейчас он вспоминался чаще, чем другие инструкторы, тренировавшие его дух и тело для выполнения священной миссии. Борис помогал ему понять упадническую культуру, среди которой сейчас очутился Асад Халил, хотя сам Борис американскую культуру не считал таковой.

Борис говорил: «В Америке много культур, от очень развитой до примитивной. А еще там много людей — таких, как ты сам, Асад, — которые искренне верят в Бога. Но есть и такие, кто верит только в удовольствие, деньги и секс. Есть и патриоты, и те, кто демонстрирует недоверие правительству. Есть честные люди, а есть мошенники. Средний американец в основном более честен, чем жуликоватые ливийцы, несмотря на вашу любовь к Аллаху. Не следует недооценивать американцев — их уже в свое время недооценили англичане, французы, японская военщина, Адольф Гитлер и правительство моей бывшей страны. Британской и французской империй давно уже нет, как нет гитлеровской, японской и советской. А американцы продолжают процветать».

На это Халил тогда ответил: «Следующий век принадлежит исламу».

Борис рассмеялся. «Вы говорите об этом уже тысячу лет. Я скажу тебе, от кого вам ждать поражения, — от ваших женщин. Они не будут больше мириться с той чепухой, которую вы несете. Рабы восстанут против своих хозяев. Я знаю, как это случилось в моей стране. В один прекрасный день женщины устанут носить паранджу, получать побои, быть жертвами проклятых мужчин, сидеть дома и жить безрадостной жизнью. И когда этот день настанет, таким людям, как ты, и вашим гребаным муллам нужно быть готовым к переговорам с женщинами».

«Будь ты мусульманином, я бы посчитал твои слова богохульством и убил на месте».

«Да пошел ты», — бросил Борис, резко ударил кулаком Халила в солнечное сплетение, повернулся и ушел, оставив согнувшегося Халила жадно глотать воздух.

Халил знал, что Борис уже не жилец, да и сам Борис понимал это, поэтому инцидент остался без каких-либо последствий. Поступок Бориса был сродни плевку осужденного в глаза своему палачу.

Но надо отдать должное, русский, несмотря на его богохульство, пьянство и высокомерие, был прекрасным инструктором. Он знал Америку и американцев. Свои знания он приобрел не только за время пребывания в Америке: Борис в свое время работал в секретном тренировочном лагере КГБ, где обучали русских шпионов для нелегальной работы в Америке.

Борис как-то упомянул об этой тайне. Спьяну, разумеется, и сказал, что это одна из последних строго охраняемых тайн бывшего КГБ. Во время пребывания в лагере Борис пришел к пониманию души и психологии американцев, а не только изучил их образ жизни. Он рассказывал: «Бывали моменты, когда я считал себя американцем. Помню, пошел как-то на бейсбольный матч в Балтиморе, и когда зазвучал государственный гимн Соединенных Штатов, я встал и почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Но разумеется, я испытываю такие же чувства, когда слышу „Интернационал“, — с улыбкой добавил Борис. — Наверное, у меня раздвоение личности».

Халил вспомнил, как сказал тогда Борису: «Ничего, пока у тебя не начнется раздвоение преданности, ты будешь жив и здоров».

Треск из динамика внутренней связи оборвал воспоминания Халила. Раздался голос капитана Фиске:

— Мистер Перлеман, прошу прощения за болтанку, но это типичное явление над горами.

Халила удивило, почему капитан извиняется за то, что не в его власти, а во власти Аллаха.

Капитан Фиске продолжил:

— Минут через двадцать болтанка исчезнет. Согласно полетному плану мы пересечем штат Колорадо в юго-западном направлении и пролетим над местом, которое известно как «Четыре угла» — здесь сходятся границы четырех штатов: Колорадо, Нью-Мексико, Аризоны и Юты. Затем продолжим движение на юго-запад через северную часть Аризоны. Вы сможете увидеть пустыню и высокогорные плато.

За свою жизнь Халил столько раз видел пустыню, сколько не видели оба пилота вместе. Он снял трубку и сказал:

— Прошу вас, предупредите меня, когда мы будем пролетать над Большим каньоном.

— Хорошо, сэр. Каньон будет справа, но, боюсь, вы мало что увидите с такой высоты.

Халила совершенно не интересовал Большой каньон. Просто требовалось, чтобы его разбудили, если он уснет.

— Спасибо. И не стесняйтесь, будите меня, когда будем подлетать к каньону.

— Хорошо, сэр.

Халил откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он снова подумал о полковнике Каллуме и похвалил себя за то, что принял верное решение, позволив ангелу смерти разобраться с этим убийцей. Теперь предстоял визит к лейтенанту Уиггинзу. Тот, как ему говорили в Триполи, был сумасбродным человеком, не имел устоявшихся привычек, не отличался пунктуальностью. Именно по этой причине, а также потому, что Уиггинз завершал список, в Калифорнии Халила ожидала помощь. Помощь ему, конечно, не требовалась, но последняя часть миссии была самой опасной, а также, как вскоре узнает весь мир, самой важной.

Халил погрузился в сон, и ему снова приснился преследующий его человек. Это был странный сон, они оба летели над пустыней, Халил впереди, а преследователь сзади. А над ними летел ангел смерти, и Халил чувствовал, что ангел размышляет, до какого из мужчин дотронуться и сбросить на землю.

Снова затрещал динамик внутренней связи, и Халил моментально проснулся, чувствуя, как по лицу струится пот.

— Подлетаем к Большому каньону, мистер Перлеман, — сообщил пилот.

Халил глубоко вздохнул, откашлялся и ответил: