— Если мы не полетим, то можем не оказаться героями ни там, ни здесь.

— Это я понимаю. — Я попытался заставить свои мозги работать более интенсивно. — Мне кажется, ключом к разгадке является винтовка.

— Разгадки чего?

— Подожди… я пытаюсь сообразить…

Я посмотрел на газету, лежавшую на стойке бара, и что-то начало просачиваться в мои мозги. Нет, это что-то не имело отношения именно к этой газете. Газета. Что дальше? Мысль вроде бы мелькнула, но снова ускользнула. Думай, Кори, думай.

— Джон, ты в порядке?

— Я думаю.

— Объявили посадку на рейс.

— Я думаю. Помоги мне.

— Как я могу тебе помочь? Я даже не знаю, о чем ты думаешь.

— Что задумал этот мерзавец?

— Джон, нам пора.

— Иди, я остаюсь.

— Ты с ума сошел?

— Нет. С ума сошел Асад Халил. А я в порядке. Иди, а то опоздаешь.

— Я не полечу без тебя.

— Полетишь. Ты кадровый офицер, тебе надо зарабатывать пенсию. А я работаю по контракту и уже заслужил пенсию от Департамента полиции Нью-Йорка. Так что мне бояться нечего. Кейт, не огорчай своего отца. Иди.

— Я никуда без тебя не пойду. Это мое окончательное решение.

— Тогда помоги мне, Кейт. Для чего Халилу понадобилась снайперская винтовка?

— Чтобы убить кого-то с дальнего расстояния.

— Правильно. Кого?

— Тебя.

— Нет. Вспомни про газету.

— Ладно… газета… какую-то важную особу, которую хорошо охраняют.

— Верно. Я пытаюсь вспомнить, что говорил Габриель.

— А что он говорил?

— Много всего. Он говорил про всадника, который один скачет на врага… и сабля у него в зазубринах…

— Что?

— Габриель сказал, что это кровная месть…

— Мы и сами это знаем. Халил отомстил за смерть своей семьи.

— Отомстил ли?

— Да. Если не считать Уиггинза и умирающего Каллума. Уиггинза ему не достать, но в обмен на него он может убить тебя.

— Возможно, у него и есть желание убить меня, и все же я не равноценная замена тому, кого он жаждет отправить на тот свет. Как и все те люди, которые погибли на борту самолета и в клубе «Конкистадор». Изначально в его списке присутствовал еще кто-то… кого мы упустили.

— Но кто это?

— Так… газета, Габриель, винтовка, Халил, бомбардировка, Халил, месть…

— Джон, вспомни, когда у тебя впервые промелькнула эта мысль. Вернись мысленно в Нью-Йорк. Я всегда так делаю, возвращаюсь к тому моменту, когда впервые…

— Вот оно! Я читал вырезки из газет о бомбардировке… у меня мелькнула мысль… а потом… странный сон, когда мы летели сюда на самолете… что-то вроде кино… старый вестерн…

По радио объявили, что заканчивается посадка на наш рейс. Не обращая на это внимания, я продолжил размышлять вслух:

— Так… миссис Каддафи… что она сказала в той статье?

Кейт задумалась на секунду, затем ответила:

— Она сказала… что США навсегда останутся ее врагом… пока не вынесут смертный приговор… — Кейт посмотрела на меня. — Боже мой… нет, этого не может быть… разве это возможно?

Мы посмотрели друг другу в глаза, теперь нам все было ясно. Прозрачно, как стекло.

— Где он живет? — спросил я. — Он ведь живет здесь, да? Где?

— В Бель-Эйр.

Я вскочил со стула и, не удосужившись даже захватить свою сумку, направился к выходу из зала. Кейт последовала за мной.

— Бель-Эйр, где это? — спросил я на ходу.

— Минут пятнадцать езды, миль двадцать к северу отсюда. Прямо рядом с Беверли-Хиллз.

Выйдя из здания терминала, мы пошли к стоянке такси.

— Позвони в контору, — велел я Кейт.

Она замялась, и я не мог винить ее за это.

— Послушай, Кейт, лучше проявить излишнюю бдительность, чем потом всю жизнь жалеть, что не сделал этого. Только убеди их, что дело срочное.

Кейт набрала номер, но оказалось, звонит она не в контору.

— Даг? Прости, что беспокою тебя в такой час, но… да, все в порядке…

Я не хотел, чтобы водитель такси невольно подслушал этот разговор, поэтому мы продолжали стоять возле машины.

— Да, мы не полетели… прошу тебя, выслушай…

— Дай мне этот чертов телефон, — потребовал я.

Кейт протянула мне телефон.

— Это Кори. Просто слушай. Я твердо убежден, и мое убеждение основано на том, что сейчас пришло мне в голову… а еще это результат пятидневной охоты за этим негодяем… Асад Халил собирается убить Рональда Рейгана.