— С тех пор как погибли Гэлен и Метвен, я ни с кем не виделся. Я жил… я жил в уединении и надеялся и дальше так жить. Давай еще вина.

И он снова наполнил кружку Грифа.

— Сидишь тут, как клуша на яйцах, — здоровяк покачал головой. — Смотри, что-нибудь высидишь.

Он рассмеялся и тут же закашлялся: вино попало ему не в то горло.

— Как оцениваешь ситуацию, Кромис?

Отогнав мысли о Гэлен, Кромис почувствовал почву под ногами.

— Значит, в Городе бунт, и королева не намерена уступать приспешникам Кэнны Мойдарт?

— Еще чего не хватало. Слишком много развелось недовольных — пора посносить дурные головы. Кое-кого мы уже проучили, пока сюда добирались… Ты к нам, конечно, присоединишься?

Кромис покачал головой.

— Сердечно благодарю за приглашение на колку черепов, но у меня другие планы. Сегодня утром я узнал новости. Семена посеяны, и Кэнна Мойдарт едет к нам собирать урожай. А с ней — армия северян во главе с одним из родичей ее матери. Сам знаешь: эти выродки не знают покоя с тех пор, как Борринг отнял у них землю и присоединил ее к Вирикону. Думаю, по дороге Мойдарт будет пополнять свои ряды.

Биркин Гриф привстал. Тяжело припечатывая шаг, он подошел к окну и взглянул на своих людей. Его дыхание стало хриплым. Потом он повернулся к Кромису, и тот увидел, как потемнело его лицо.

— Значит, нам надо ехать, а еще лучше — лететь. Очень скверно. И далеко Мойдарт? Наша королева успеет собрать войско?

Кромис пожал плечами.

— Ты кое-что забыл, мой друг. Я жил отшельником, предпочитая поэзию судам и мечам. Мой… осведомитель… сообщил мне лишь то, что я тебе передал. Вскоре после этого он умер. Отчасти он ответственен за дым, который вы видели.

Он залпом осушил кружку и продолжал:

— Что я бы тебе посоветовал… Поднимай свой отряд и отправляйся на север, кратчайшим путем и налегке. Если королева собрала армию, я не сомневаюсь: ты сумеешь выяснить все ее сильные и слабые стороны прежде, чем начнутся настоящие сражения. Я не говорю о том, что это прямой долг метвенов. Скажи, что готов взять на себя командование. Только предложи: у людей короткая память, а короля, именем которого мы действовали, больше нет. Если армию собрать не удалось, или если ею уже командует кто-нибудь из метвенов — устраивай вылазки, налеты. Узнай, где сейчас Кэнна Мойдарт, и постарайся попортить ей кровь.

Гриф рассмеялся.

— О да, колоть ее во все места… Это я хорошо умею. И мои ребята тоже… — внезапно он снова помрачнел. — Но мне понадобится время, чтобы ее догнать — наверно, около недели. Если только она уже не стучится в дверь.

— Думаю, пока не стучится. Действуй в этом направлении, сколько бы времени это ни заняло. Вести всегда ищут тайные тропы. Недели три у нас еще есть. Никто не поведет армию по холмам. Можно надеяться, что мы свяжем ее боями задолго до, того, как она доберется до Вирикониума.

— Ну-ну. Для нас эти недели пролетят как минуты.

— Сегодня я уезжаю в Город. Позабочусь о том, чтобы метвены вовремя поддержали королеву Джейн, и попробую найти Тринора — он был бы нам очень полезен. Если армия уже выступила — сомневаюсь, что королева осведомлена столь же плохо, как я, — то я к вам присоединюсь скорее всего в Дуирнише, и помогу, чем смогу.

— Ясно, Кромис. Что тебе нужно в этом беспокойном городе, так это пара ребят. Я прикажу…

Кромис остановил его, подняв руку.

— Я поеду один, Гриф. Возможно, станет жарко, но мне это только на пользу. Я совсем разучился держать в руках клинок.

— Вот-вот, я и говорю: клуша. — Гриф вернулся к окну и крикнул во внутренний двор: — Ложитесь спать, лодыри! Через три часа подъем, едем на север!

Гриф не изменился. Как бы то ни было, он был жив и жил полной жизнью. Кромис подошел к нему и похлопал по мощному плечу.

— Скажи мне, Гриф, чем ты занимался все эти годы? Великан разразился громоподобным хохотом, на редкость заразительным. Его люди, которые слонялись по внутреннему дворику, тоже рассмеялись, хотя скорее всего не слышали вопроса.

— Как думаешь, чем метвену приличествует заниматься в мирное время — а, квочка? Вернее, так: чем метвену вообще не приличествует заниматься? Продавал контрабандой дистиллированное вино крестьянам с болот Кладича — пойло, надо признаться, омерзительное. Понимаешь, вера запрещает им пить, но…

Кромис наблюдал, как оборванцы Грифа исчезают во тьме — так, словно им не терпится скрыться. Плащи реяли по ветру. Помахав вслед своему пышно разодетому другу, поэт повернулся к лошади, которая выдыхала в холодную ночь облачка пара. Проверил подпругу и вьюки, забросил за спину свой восточный инструмент… И подтянул стремена. Времени мало, и придется скакать во весь опор.