— Знал бы, что это ты, — вздохнул тегиус-Кромис, — привел бы сюда действующую армию, и они заставили бы тебя утихомириться.

Ночь.

Покров — вернее, саван — темноты лежит на кучах шлака, чтобы мертвая земля не нарушала приличий, выставляя напоказ признаки своей смерти. Яркое белое сияние переносного горна затмевает рыжее мерцающее пламя хоровода костров, на которых готовят еду.

Его неистовый жар, точно рассвет в аду, озаряет лицо человечка с Устья реки. И без того похожее на маску, созданную сумасшедшим, он превращается в лик кровожадного демона. Молоток взлетает и падает, нанося смертоносные удары размякшей, разгоряченной стали. Карлик напевает себе под нос — все ту же «Панихиду мертвому фрахту»:

Безымянный меч Кромиса снова цел — то рдеет в печи, то рассыпает искры на наковальне. Каждый удар, каждый слог — словно шаг, приближающий его к судьбе…

После встречи у кибитки Кромис подозвал ягнятника и приказал привести Грифа из лагеря на холмах. При виде карлика здоровяк взревел, как вол. Встреча старых друзей выглядела странно: один хохотал и трубил, а другой с радостными воплями скакал вокруг. Теперь Гриф ел мясо с кровью и покрикивал на своих головорезов, а Гробец и Кромис трудились в кузнице.

— Не лезь под руку! — орал карлик сквозь рев и вздохи мехов. — У меня почти готово!

Он оттопырил большой палец и тронул один из кривых стальных прутов, сверкающих серебром и туго переплетенных между собой. Больше всего это сооружение, лежащее в горниле, напоминало скелет мертвого металлического гиганта. В суставах помещались крошечные двигатели — уменьшенная копия тех, которыми оснащают летающие лодки. Бедра и плечи этого механического создания соединяло множество гибких металлических ремней и хомутиков — очевидно, они предназначались для того, чтобы его конечности работали согласованно. Колосс казался медлительным, но опасным — уродливое творение давно умерших людей, плод их долгой, упорной работы.

— Что это? — спросил Кромис.

— Увидишь, когда дело дойдет до драки. Я откопал ее около месяца назад. У древних голова работала на славу…

Свет единственной страсти засиял в глазах карлика — а может быть, это был просто отблеск горна? Как бы то ни было, Кромис должен был этим удовлетвориться.

Позже четверо метвенов сидели у огня с кувшином дистиллированного вина. Заново откованный меч остывал, горн потух, молодцы Грифа развалились на вонючих одеялах. Одни дремали вполглаза, другие громко храпели.

— Ну, — сообщил Гробец-карлик, — не так уж мы от них и отстали.

Он обнажил в ухмылке скверные зубы.

— Я не бросил бы ни Уотербека, ни его славных мальчиков. Но заполучить самоходный доспех, да еще в таком состоянии…

— Старые дни никогда не вернутся, — посетовал старый Глин. Он быстро достиг той стадии опьянения, когда человек впадает в туповато-ворчливое состояние. — Время на исходе.

Гробец фыркнул.

— И что я с вами опять связался? Один — хвастун и болтун, другой — старик с дырявой головой, третий — стихоплет, который даже о своем мече позаботиться не может… Вот я думаю: а не податься ли мне сами знаете куда? — он бросил взгляд на свои ладошки. — В свое время я кое-кого убил… Правда-правда. Вот и сейчас руки чешутся.

— Ты мерзкая мелкая тварюшка, — откликнулся Биркин Гриф. — Правда-правда. Давай-ка еще выпьем…

тегиус-Кромис улыбнулся и ничего не сказал. Не Норвин Тринор, так Гробец… Он был рад, что нашел карлика. На свете много дорог, и не все ведут к руинам Гленльюса.

Однако до Гленльюса они так и не добрались. Карлик оказался прав: через два дня отряд наткнулся на экспедиционную армию лорда Уотербека, которая встала лагерем в паре миль к юго-востоку от одного злополучного города. Здесь Пустошь вздыбилась грядой низких горных хребтов и мертвых долин, заполненных призраками Ушедших культур.

У Времени есть другое имя — эрозия, разрушение, размывание, выветривание. Ледяной ветер непрерывно гоняет струи пыли по голым скалам горного хребта… И так тысячи лет.

тегиус-Кромис пристально глядел вниз, на древнюю долину, черный плащ развевался у него за спиной. Гриф, стоя рядом, притопывал ногами и согревал дыханием ладони. Ниже раскинулись палатки и хижины армии Уотербека — разноцветные, расшитые символами планет и невиданными зверями, грозно встающими на дыбы. Однако весельем тут и не пахло. Пологи палаток хлопали, ветер стонал в растяжках, гремели латы, гонцы носились взад и вперед между грудами механизмов, которые громоздились вокруг лагеря в явном беспорядке.

Палатки располагались, как спицы в колесе — каждый сектор представлял пехотное или кавалерийское подразделение, а роль ступицы играл шатер, окруженный группой маленьких хижин, командный центр лорда Уотербека. Вместо холстины шатер был затянут промасленным алым шелком, прошитым для утяжеления золотой проволокой.

— С чувством собственной значимости у него все в порядке, — зло буркнул Гриф. — Давай-ка спустимся и скинем его с небес на землю.

— Ты уж слишком. Не суди его прежде времени.