Офицер выглядел обескураженным.

— Найди мой ридикюль, Джонни, — попросила матушка.

Я направился со свечой в неосвещенную приемную и нашел ридикюль на столе рядом с окном. Вынул квитанцию, а потом что-то подтолкнуло меня забрать пачку банкнот и спрятать у себя в ночной рубашке. Вернувшись в переполненный народом холл, я отдал матушке ридикюль, она достала оттуда бумагу и отдала бейлифу.

Просмотрев расписку, он усмехнулся:

— Вы не то мне суете! Это другая расписка! — Он всмотрелся в ордер: — Я действую на основании ордера по взысканию долга в связи с банкротством «Консолидейтид-Метрополитан-Билдинг-Компани».

По лицу матушки разлилась смертельная бледность.

— Мистер Сансью, — пробормотала она.

Она была права, так как это было название компании, вовлеченной в строительные спекуляции, той самой, что рекомендовал нам этот джентльмен, и той самой, что нас разорила. Я вспомнил его предупреждение: когда будет установлено, насколько обязательства компании превышают ее активы, матушка, в качестве акционера, будет отвечать по долгам компании пропорционально своей доле акций.

Тут во мне зародилось подозрение.

— Как вы нас нашли? — спросил я бейлифа.

Он удивленно обернулся:

— Выбросьте эти вопросы из головы, молодой господин. Дело в другом: есть ли у вас монета.

— Сколько? — слабым голосом спросила матушка.

— Восемьсот фунтов, — справившись по бумаге, — ответил бейлиф.

— О боже, тут я бессильна! — воскликнула миссис Фортисквинс.

Матушка пошатнулась и рухнула бы на пол, если бы мы с бейлифом не поддержали ее.

— Проходите в приемную, — предложила миссис Фортисквинс, и бейлиф, оставив своих помощников в холле, вместе с миссис Фортисквинс подхватил матушку под руки, отвел ее в комнату и усадил на софу. Потом он устроился у огня, а служанка тем временем зажгла свечи.

Он оглядел комнату:

— Если долг не будет оплачен полностью, от меня требуется наложить арест на личное имущество в размере, приблизительно равном сумме долга.

— У меня ничего нет, — пробормотала матушка.

— Я могу это подтвердить, — вмешалась миссис Фортисквинс. — Эта леди вместе с сыном гостит в моем доме. Они явились несколько дней назад и при себе ничего не имели.

— Боюсь, мне придется обыскать ваш ридикюль, проговорил бейлиф, и матушка покорно отдала ему сумочку. Бейлиф открыл ее и пересчитал деньги. — Три фунта и несколько шиллингов, — объявил он. Матушка удивленно подняла глаза, но я перехватил ее взгляд и потихоньку кивнул. Как бы то ни было, — продолжал бейлиф, — у меня есть основания думать, что вы владеете суммой около семидесяти фунтов. Где она?

Откуда он узнал, спросил я себя.

— Не знаю, — отвечала матушка.

Бейлиф покачал головой:

— Если вы попытаетесь утаить деньги, миссис Мелламфи, это выйдет вам боком.

Миссис Фортисквинс обратилась ко мне:

— Ты их взял, Джонни?

Я помотал головой.

— Ты осложняешь положение своей матери, — сказала она.

Я неохотно отдал банкноты.

— Очень мудрый поступок, молодой человек, — кивнул бейлиф. Он тщательно сосчитал деньги, выдал матушке расписку и убрал их. — А теперь, мэм, готовьтесь отправиться с нами.

— Куда?

— В мой дом.

— В ваш дом? Не понимаю! Что за дом?

— В долговой дом, — грубо рявкнул бейлиф.

— Что со мною будет?

— Вы будете сидеть под арестом все то время, пока приказ может быть отозван. То есть пока вас не привлекут к суду.

Матушка сникла.

— Я с тобой, — сказал я.

— Нет, Джонни, — запротестовала она.

— Мне ведь можно пойти с нею? — спросил я бейлифа.

— Да. Только тогда платить придется за двоих, вот и все.

Все было решено. Нам дали несколько минут, чтобы одеться и приготовиться, а потом посадили в наемный экипаж, ждавший у крыльца.

— Пожалуйста, помогите нам, — обратилась матушка к миссис Фортисквинс через окошко кареты.

— Дорогая, — ответила она в дверях, — обещаю продолжить то, что начала. Увидите.

Карета отъехала и повезла нас по темным тихим улицам в совершенно незнакомую часть столицы. В редких вспышках света, когда мы миновали фонари, я видел, как жестоко сказалось на матери внезапное несчастье, завершившее краткое затишье. Лицо ее осунулось, глаза потускнели; когда мы добрались наконец до дома бейлифа на Грейт-Эрл-стрит в Сохо и нас повели внутрь, мне показалось, что она не отдает себе отчета в происходящем. Жена бейлифа отвела нас в маленькую голую комнатушку с решетками на окнах и закрыла за нами дверь, и тут матушка разрыдалась. Она льнула ко мне, но я, ощущая на щеках ее слезы и машинально бормоча ободряющие слова, пытался осознать, что с нами происходит. Как бейлиф, так долго нас разыскивавший, вдруг прознал, где мы находимся? Откуда ему было известно, что у нас имеется большая сумма денег? Мои подозрения против миссис Фортисквинс возродились с прежней силой.

Остаток ночи мы провели в прерывистой дремоте и проснулись вялыми и удрученными. Матушка узнала от бейлифа, что, поскольку день был воскресный, вызов к магистрату откладывался до следующего утра. Жена его объяснила, что стоимость стола и помещения будет добавлена к сумме нашего долга, так что скудный завтрак, принесенный служанкой, не полез нам в горло. Через час нам сообщили, что к нам пришел посетитель, и проводили нас в мрачную маленькую приемную; мы ожидали застать там миссис Фортисквинс, но были удивлены появлением в комнате мистера Степлайта.