Мы были разочарованы новыми проволочками, однако условие представлялось разумным, и мы согласились. Адвокат вытащил пачку банкнот, сосчитал и отдал матушке. Теперь, полагаю, вам нужно послать за бейлифом.

Так мы и сделали, и я порадовался тому, как он был удивлен и разочарован, узнав, что матушка способна заплатить долг.

— Сколько времени понадобится на формальную отмену судебного решения и отзыв приказа об аресте? — спросил его мистер Степлайт.

— Если бы не воскресенье, я управился бы в тот же день. Но так придется ждать самое малое до завтрашнего полудня.

— Хорошо. Возьмите деньги и дайте леди расписку. Добавьте плату за ваши услуги и чаевые по этот срок. И не испытывайте на мне ваши обычные бейлифские штучки, дружище. Меня на мякине не проведешь.

— А как же, сэр, вижу, — бойко заверил бейлиф. — Не такой я дурак.

Дело было в два счета улажено, и, когда бейлиф вышел, мистер Степлайт проговорил:

— Завтра в полдень — это меня устраивает. Я вернусь с двумя билетами на трехчасовой экипаж — для мастера Мелламфи и меня самого.

— Так скоро! — воскликнула матушка.

— Чем скорее он уедет из Лондона, тем целее будет, — отозвался мистер Степлайт.

— Но у него ничего нет: ни белья, ни перемены платья, ни книг, ни даже сундука.

— Тогда он получит все необходимое на месте. Можете быть уверены, миссис Мелламфи.

— Вы поедете со мной? — спросил я.

— Да. Сэр Персевал оказал мне честь, заверив, что такое ответственное задание он может поручить только такому надежному человеку, как я. Именно так он и выразился. По этим словам вы можете судить, насколько серьезно он относится к благополучию вашего сына, миссис Мелламфи.

— Я поеду тоже! — воскликнула она.

Мне почудилось, что в глазах доверенного представителя мелькнул злой огонек.

— Было бы прелестно, дорогая леди, путешествовать в вашем обществе, — завел он, — поездка ожидается долгая и утомительная. А также дорогостоящая. Сэр Персевал оплатит дорогу для вашего сына, но он не брался приобрести билет для вас.

— Не езжай, мама, — сказал я. — Ты еще нездорова, а кроме того, нужно беречь каждый оставшийся пенни.

— Я решила: отправляюсь.

— Очень хорошо, — внезапно улыбнулся мистер Степлайт. — Договорились, я закажу в почтовой конторе три места.

Вскоре он попрощался, нас отвели обратно в нашу комнату и заперли на замок. Насколько легче нам было перенести это в тот раз, чем всего лишь час назад! И все же, подозревая, что внезапные перемены в судьбе плохо сказываются на здоровье матушки, я весь вечер с тревогой к ней присматривался. Обсуждая будущее, она проявила бесшабашное легкомыслие, прежде ей не свойственное.

На следующее утро мы проснулись ни свет ни заря, и потянулось долгое ожидание бейлифа с приказом об освобождении. Жена бейлифа согласилась послать одну из служанок, чтобы та купила вещи, необходимые нам в путешествии, и кое-что из того, что, по мнению матушки, должно было пригодиться мне в школе, и матушка все это упаковала в узел. Уже был подан в приемную наш скудный ланч, и через час должен был явиться мистер Степлайт, но бейлифа все еще не было. Мы без особого аппетита заканчивали еду, и тут только постучался и вошел бейлиф. Было сразу видно, что он принес дурные новости.

— Приказ у вас? — спросила матушка.

— Нет, мэм. Когда началось расследование, чтобы восстановить вас в правах, то есть составить акт об освобождении, обнаружилось, что по вашему поводу имеется еще один судебный приказ.

— Еще? — Матушка пошатнулась.

Бейлиф стал изучать бумагу у себя в руках.

— Речь идет о векселе на пятьсот фунтов, выписанном вами несколько лет назад и неоплаченном.

Это был тот самый вексель, который матушка подписала, сдавшись на уговоры мистера Сансью, чтобы увеличить свои вложения в компанию!

— Тот вексель! — воскликнула матушка. — Но как же он всплыл сейчас? Кто им владеет?

Бейлиф прищурился и вгляделся в бумагу.

— Кто-то его купил, но фамилию мне не разобрать. — Он протянул вексель матушке.

Она взглянула, слабо вскрикнула и упала бы на пол, если бы я не подхватил ее и не усадил на стул.

Забрав бумагу, бейлиф ушел.

Чтобы привести матушку в чувство, я стал растирать ей руки.

— Что там за фамилия? — спросил я, но матушка только помотала головой. Я умолял ее назвать фамилию, но она лишь повторяла:

— Я погибла, я погибла.

Матушка решила отложить мой отъезд на север, но я догадывался, что мистер Степлайт будет настаивать, чтобы было выполнено прежнее соглашение. Я был прав: узнав о новостях и о просьбе матушки, он проявил непреклонность.

— Не может быть и речи, миссис Мелламфи. Я должен вернуться в город утром в четверг, а для этого выехать нужно не позднее, чем сегодня днем. Меня уполномочили уплатить вам остаток только после того, как ваш сын под моим присмотром сядет в карету.