Я, чуть не плача, хлопаю дверью и прячусь в ванной. Ну и фиг с ним, усевшись на край ванны, с обидой думаю я. Читатель, блин! Ну и пусть себе читает. А я и спать здесь буду! Точно! Я встаю, высунув руку наружу, нащупываю на стене выключатель, и отрубаю у себя в ванной свет. Вот так вот! Ну и пусть себе, подумаешь! Тоже мне, - лыжник... Чего он там опять затих? Читать пошёл, что ли, в самом деле? Ну и ладно, а я тогда... Дверь потихоньку приоткрывается, не широко, чуть-чуть совсем, и в эту щелку вдруг бьёт узкий тугой луч красного света! Я зачаровано смотрю, как алым зайчиком, странное продолговатое, - продолговатое, а не круглое, - пятнышко мечется по ванной комнате. Чего это, а?

– Мишка, это что? Как это, а?

Пятнышко перестаёт скакать по стенам и потолку, и останавливается на мне.

– Что это, он спрашивает, - бормочет Мишка, сам оставаясь за дверью.
– Сказать ему, что ли? Ну что ж, скажем, если он психовать перестанет. Да, и извинения ещё бы его заставить хорошо попросить, - ну это ладно, обойдёмся. Мы не гордые, мы ж не голубых кровей! Не из дворян мы, чего уж там...

Мишка чем-то там таким у себя щёлкает, и красный быстрый зайчик исчезает. А Соболев включает свет в ванной, и, сдерживая улыбку, смотрит на меня. Я счастливо смеюсь, - ну не могу я на него всерьёз злиться, да и правду сказать, чего ж это мне злиться, - сам же виноват, сам дурак!

– Прости, Мишка, меня, дурак я! Дурак, да?

– Конечно дурак, - Мишка уже лыбится вовсю.
– Психуешь из-за ничего, кто ж ты, как не дурак? Но ты пока ещё дурак маленький, а вот если будешь так вот и дальше себя вести, тогда вырастешь в большого дурака! Понял?

– Понял, - соглашаюсь я. А я и правда, всё понял, чего ж тут не понять, прав Соболь, ясное дело, прав.

– Пошли в комнату, - говорит Мишка, а сам прячет что-то за спиной.
– Раз ты такой понятливый у меня, тогда пошли, там и покажу.

В комнате Мишка указывает мне на диван, - мол, садись, давай, - сам усаживается рядом и, подмигнув, кладёт мне на коленки то, что он прятал за спиной. Вот! Это! Да! Я даже дышать перестаю. Фонарик! Да не какой-то там просто "фонарик", - это всем фонарям фонарь! Я таких и не видал никогда. Чёрный, - воронёный, точнее сказать, из какой-то очень хорошей стали, не из алюминия там тебе, вшивого! А на стекле у него чёрная же металлическая насадка такая, с узким губками, из-за них-то луч такой странный и получается, - понимаю я. Это что же за фонарь такой интересный, - военный, что ли? Тяжёленький! Да-а... Кнопок, чего-то тут... А чего это он красным светит? Лампочка красная, наверное, - а зачем красная-то?

– Мишка, - выдыхаю я.
– Миш, что это, а?

– Ослеп?
– спокойно спрашивает эта зараза.
– Фонарик.

– Тебе бы вот фонарик надо! Под оба глаза... А это тут чего, - это для ремня, что ли? Точно. А почему он красным светит?

– Фильтр потому что красный стоит.

– Фильтр, - шепчу я.
– Здорово! А это как, - фильтр? Это ж не сигарета...

Мишка, хихикнув, достаёт из кармана два круглых стекла, жёлтое и голубое.

– Вот, смотри, это и есть цветные фильтры, они могут вот сюда, на фонарь ставиться, понял? Вот, погоди-ка, дай покажу. Видишь? Вот. Зачем, зачем... Красный, - скрытный свет. И насадка с прорезью для того же, для маскировки. Жёлтый, это контрастный, а синий, - спокойный, для того, чтобы глаза не уставали. Почему много, - не много, а столько, сколько надо. Эта кнопка для постоянного света, фиксируется она. А эта, - сигнальная. А этот ползунок, это чтобы случайно фонарик не включился. Как на пистолете, предохранитель. Конечно военный, морской. У меня два таких, один папа подарил, а этот я выменял, у нас там такого добра разного много было. И фляжки с серебряной пружинкой, всякие штуки, короче. Ну откуда ж мне знать-то было! Да не дуйся ты! Вот ведь! Говорю же, полно всего было, я и не интересовался тогда. Я этот фонарик тебе дарю, понял? Конечно насовсем, а как же ещё. Кончай, блин! Ил! Вот ни фига себе! То, блин, дуется, как не знаю кто, а то целоваться лезет...

– Мишка! Ты ж пойми! Это ж... А что за фляжки такие, а? Зачем пружинка там серебряная?

– За надом! Ты погоди с фляжками этими, я же этот фонарик тебе по делу подарил. А, чёрт, куда я дел-то...

Мишка лёгким ветерком срывается с дивана, и его уже нет в комнате. Он, вообще, когда хочет, то быстрый делается, не углядишь. И так же моментально появляется назад. Чего это у него там, - бумажка какая-то...

– Вот, Ил. Ты помнишь, говорил, что жалко, мол, у нас телефонов нет? Поболтать, мол, нельзя, помнишь?

– Ну!

– Опять "ну"? Я тебя предупреждал? Последний раз говорю тебе, ещё раз нукнешь мне, точно в глаз дам!

– Ладно, ладно, забыл я, вырвалось! Говорил, помню, и что?
– так мне интересно, что там такое Мишка задумал, что я готов сейчас со всем, что он скажет согласиться!

– Вот я тут кое-что и придумал! Азбука Морзе, понял?! Чего смотришь? Точка, тире, точка, тире!

– Не понял...

– Слышь, Токмаков, наверное, я тебя и правда, - зря по башке! Окна же у нас напротив? Во, дошло, похоже... Рот закрой!

Ну, Мишка! Я даже теряю дар речи. Всё-таки, точно, военно-морская школа! Погоди, а где ж мне её взять-то, азбуку эту? Так, бумажечка у него. Я, вырвав у Соболева листок, торопливо его разворачиваю. Так и есть. Точки, тире. И буквы напротив. Здорово как, Мишка! Так, а как будет, - Мишка дурак? Ладно, ладно! Всё, Соболь! Ну, тогда просто, - Мишка. Так, так... Два тире, две точки, четыре тире, тире с точкой и тире, и точка с тире! Во-още! Погоди, а как будет Илья? Лучше Ил, а то Илья длинно. Можно Ил. Две точки, точка, тире, тире, точка. Да зачем тебе имена, Илька? Мы ж ещё лучше придумать можем, понял? Как это, лучше? Да позывные же, Ил! Я аж подпрыгиваю на месте! Вот это да! Позывные! Это как у космонавтов, или там, у шпионов, да?! А какой ты хочешь? Мне без разницы, Илька, а тебе вот "Лопух" подойдёт! Ой! Токмаков, блин горелый! Смотри, вот сам начинаешь всегда, а потом сам же обижаешься! Я те ущипнусь! Козявка! А ты зараза сам! Мишка, фонарик разобьёшь, убью к чёрту! Горло ночью перережу! Да целый он, чего разорался, орёт он тут! Горло, понимаешь... Под диван убери. Убрал? Держись теперь!