Почва напиталась влагой, под ногами хлюпало. Дождь по-прежнему моросил, стучал по шлему, вокруг тихо шелестело, в промозглых сумерках впереди что-то потрескивало, булькало и хрустело. Вроде и рассвело — а все равно почти темно. И холодно, будто поздней осенью, зябко как-то, влажно…

Анна остановилась, внимательно глядя вперед. Не оборачиваясь, сказала:

— Курортник, ты пойдешь первым. Включи ПДА.

— Зачем? — удивился я.

— Включай, — повторила она. — И ты тоже, Лабус.

Пожав плечами, я кивнул напарнику. Мы сделали, что она сказала, и девушка продолжала:

— Теперь выведите на экран этот участок местности. Позиционируйте его по отношению к нам, — Анна подошла ко мне, осторожно переставляя ноги по грязи, глянула на экран армейского ПДА. — Да, вот так.

— Ни хрена ведь не видно, — сказал Лабус. — Сплошной фон, здесь же аномалиями все забито.

— Нанеси сетку, по квадратам, с ячейкой метр на метр, — продолжала Анна. — И присвой простую кодировку какую-нибудь… Да, вот так. Ты тоже, Алексей, кодировки должны быть одинаковыми. Хорошо. Теперь слушайте внимательно.

Она подождала, глядя на Костю. Тот покряхтел-покряхтел и закончил наконец манипуляции со своим ПДА.

— Слушайте: пойдем разными путями. Аномалии здесь очень подвижны, я буду давать вам координаты движения. Исходная координата и конечная. Если фронт аномалий будет слишком плотным, дам координату по улитке.

А с военными понятийным языком у нашей подруги все очень даже хорошо. Интересно откуда она знает про внесение координат по улитке, когда квадрат на карте делят на девять равных частей и присваивают им цифры, от одного до девяти, по часовой стрелке? Хотя чему я удивляюсь? Анна сейчас начнет выводить сообщения на наши ПДА мысленно, а я про улитку думаю…

— Готовы?

— Готовы, готовы, — проворчал Лабус.

— Алексей, ты первый. И не медлите, если хотите остаться в живых.

Повернувшись спиной к нам, Анна замерла. Постояла некоторое время — и пошла вперед, ступая ровно и быстро. Силуэт подергивался на фоне аномалий, едва заметно извивался. Она сделала несколько шагов, повернула, обходя по широкой дуге висящую в ветвях болотного деревца карусель, — и вдруг пропала из виду.

Я моргнул, Лабус крякнул. Нет, наша спутница не стала невидимой — просто от нас ее скрыли потоки, вихри аномальной энергии, которые закручивались над Пустошью. За мгновение до того как исчезнуть, силуэт стал прозрачным, будто призрак, подернулся маревом — а после девушка словно шагнула в густой дым от костра и скрылась от глаз.

И тут же мой ПДА пискнул. Я вроде и ждал этого, а все равно неожиданно получилось — вздрогнул, переступив с ноги на ногу, взглянул на экран. Там светились цифры: [14:1 - 15:1]. Я шагнул вперед. Будто пешка на шахматной доске… Оглянулся. Лабус сделал тоже самое, но в соседней «клетке».

Приборчик пискнул опять, я повторил маневр, следуя указаниям на экране, — по диагонали влево, потом прямо, перемещаясь от одного обозначенного цифрами квадрата к другому.

«Иду по приборам» — мелькнуло в голове. Это что, в анекдоте каком-то было? Кажется, да… Не отвлекайся! Не до смеха сейчас. Справа ярко полыхнуло, и тут же во все стороны ударил сноп искр. Волосы под шлемом зашевелились, схватив статический заряд, я присел, машинально прикрыв голову руками. ПДА запищал с интервалом в секунду: [15:2 - 15:2(1); 15:2(1) - 15:2(8)]… Выпрямился, огляделся — и не увидел Лабуса за пологами аномальной энергии.

Я пошел дальше, сосредоточившись на сигналах и картинке. Не на что не отвлекался, никуда больше не глядел, только переставлял ноги, механически, как автомат — вперед, влево, опять вперед, еще дальше, теперь вправо под прямым углом, а теперь наискось… Вокруг сверкало, иногда что-то с треском взрывалось, пару раз меня обсыпало искрами, а однажды совсем рядом ухнула какая-то аномалия — будто пробка выскочила из огромной бутылки шампанского. Не смотри туда! Отвлечешься от маленького прямоугольного экрана, где одна за другой сменяются цифры и ползет координатная сетка по карте — обязательно вляпаешься во что-нибудь, тогда конец. Как там Лабус? Жив, конечно. Он рассудительнее меня, идет себе спокойненько, одна рука перед лицом, чтобы экран видеть, второй усы гладит… Совсем близко бабахнуло — да так громко, что заложило уши. Плеснулась жижа, правый бок обдало брызгами грязи пополам с искрами.

Я остановился, и тут же левую руку начала подергивать, утягивая в сторону, неведомая сила — карусель, наверное. Этого еще не хватало! Ведь совсем рядом должно быть, в метре всего… Сейчас засосет, мимо не пройти, ошиблась Аня… Я стоял на месте — новые цифры больше не возникали. В чем дело? По спине тек пот, левую половину тела будто тысячи крошечных иголок покалывали. Карусель едва слышно гудела. А на экране пусто, то есть мерцает координатная сетка, а больше ничего нет. Ее что, саму аномалией хлопнуло? Я ж теперь отсюда не выберусь…

Я стоял, а карусель медленно подбиралась ко мне. Наверняка она, больше ничего так руку дергать не может. Не смотри на нее, Курортник, не надо. Почувствует взгляд — и рванется. Помнишь «Вий»? Пока Хома в церкви не глядел на нечисть, чертей с лешими, они его не замечали за меловым кругом, а как кинул туда взгляд — так и конец ему настал. Я стоял, опустив глаза, уставившись в экран. Правая рука поднята к груди, левая — в стороне, ее я не видел. И новых цифр на экране все нет. Да что же это такое?! Левую руку вновь потянуло в сторону — сильными рывками. Будто это не аномалия, будто кто-то ее…