Ему нужна передышка.

Укрытие.

Спасение явилось в виде каменистой площадки слева от него.

Болото, из которого выступали сотни острых скал.

Волоча ногу, слившись со склоном, он добрался до природного святилища. Оно не было болотом, как ему показалось сначала. Просто промерзшая земля, откуда будто росли торчащие камни, покрытые лишайником. Словно узкие головы, перемазанные зеленоватой ряской, вынырнули из пруда. Воло выбрал скалу больше метра высотой, накренившуюся в сторону обрыва, и принялся рыть яму. Идея, если это можно назвать идеей, заключалась в том, чтобы спрятаться под камнем, даже если для этого придется весь день жрать землю.

Он рыл и рыл нору.

Пальцы кровоточили. Ногти были ободраны. Он задыхался. Земля замерзла. Голова кружилась от металлического запаха лишайника. Наконец пещерка стала достаточно просторной, чтобы поместиться в ней. Он разбросал вырытую землю вокруг скалы. А еще он сохранил замерзший кусок мха примерно в квадратный метр величиной, чтобы сделать себе маскировочное одеяло. Забравшись в яму, натянул на себя лишайник и ощутил глубокую связь с кабанами, на которых охотятся на Корсике. Он ждал.

Время измерялось ударами сердца. Подступавшим холодом. Ничего не происходило. Но он ждал.

Он слился с землей. С тенью. Ему хотелось раствориться в пустоте. Не существовать. Не дышать. Чтобы демоны прошли мимо, позволив ему броситься в обратную сторону.

Вдруг послышались удары.

Деревянные палочки стучали по траве, по камням.

Дети с криками рассыпались в разные стороны.

Воло сжался в комок. Забился в свое укрытие. Он ощущал вибрации палок, которыми дети обшаривали все вокруг. И представлял себе, как они осматривают каждую скалу, обходят вокруг каждого камня, разгребают землю и мох. Ему не спастись.

Вдруг в его яму пробился луч света.

Моргнув, он увидел на фоне неба маленькую фигурку.

Не раздумывая, протянул руку.

Затащил мальчишку в пещеру.

И прежде чем тот закричал, ударил его.

И снова ударил.

Пока не ощутил, как тот обмяк у него на руках. Воло схватил свою единственную защиту, кусок лишайника, и натянул на себя, будто саван. Рядом он ощущал тепло потерявшего сознание мальчика. И думал, что круг его расследования замкнулся. Теперь он бьет детей. Не исключено, что ему придется их убивать, чтобы выжить самому.

Невозможно определить, сколько времени прошло.

Но больше никто не нашел его в этой норе. Со всеми предосторожностями он отодвинул мох и выглянул наружу. Никого.

Тогда он высунул голову и огляделся. Никого.

Он выбрался из пещеры по пояс, вытянул шею и осмотрел всю равнину. Действительно никого. Дети ушли.

Пока ему ничто не угрожает.

Он выбрался из ямы и вытащил за собой ребенка.

Оглушенного, но живого.

Он обыскал его. Ни оружия, ни рации.

Ничего, что могло бы ему сейчас пригодиться.

Он спрятал мальчишку под скалой, помолился, чтобы тот еще долго не приходил в себя. И побежал в сторону восходящего солнца.

Охота продолжалась.

У Касдана не было шансов. Шестьдесят три года.

Сто десять килограммов измученной плоти.

Напичканной успокоительными и антидепрессантами.

Изнуренной голодом, усталостью и страхом.

Мертвый груз против шайки психов в расцвете сил, на машинах и с штурмовым оружием.

Касдан шел вперед. Шел, как когда-то в Камеруне продирался сквозь джунгли, направляясь в Нигерию. Он шел как робот, со смутной надеждой на свой козырь: постоянные утренние пробежки, благодаря которым он сделает рывок, когда станет по-настоящему жарко.

Пока он пытался сориентироваться. Солнце поднималось справа от него, на востоке. Как ему показалось, они ехали сюда по прямой от самого Арро, расположенного к югу от Колонии. Значит, сейчас он идет в сторону «Асунсьона». И это не так уж плохо. Хартманн, он же Роша, примет в расчет его умение ориентироваться на местности и стремление оказаться подальше от кошмара — Колонии. А он шагает как раз в противоположном направлении. Эта маленькая хитрость дает ему преимущество…

Он решит, что делать, когда завидит ограду. Но сражаться на подступах к «Асунсьону» определенно лучше, чем посреди степи. Лучше уж держаться поближе к стенам, зданиям, людям, чем в одиночку бежать по равнине.

Он взглянул на часы. Десять минут форы давно истекли. Где же враг? Сбился со следа? Не так уж трудно разделиться и прочесать равнину в разных направлениях. Скоро, очень скоро один из внедорожников сядет ему на хвост. Подумав об этом, он огляделся вокруг и почувствовал, как безнадежно сжалось сердце. Голая, совершенно плоская степь.