Большое Облако получило своё название от сейтов, которые так же назвали находящуюся неподалеку туманность Парусами Стихий. Паруса на Земле имели другое название — Большая туманность Ориона, и скрывали за собой Большое Облако — скопление ионизированного водорода и кислорода. Газ, как и при явлении полярного сияния или молнии на планете, светится под действием потока быстрых частиц. Но молния возникает от направленного движения электронов, полярное сияние — от попадания в атмосферу энергичных частиц с радиационных поясов, а газ, образующий туманность Большое Облако (и Паруса Стихий), светится от того, что составляющие его атомы водорода и кислорода под действием квантов ультрафиолетового излучения ближайших звезд ионизируются. Электроны «выбиваются» со своих орбит и становятся свободными, оставляя положительно заряженные ядра. Однако рано или поздно ионы вновь захватывают свободные электроны, и в этом случае выделяется световое излучение определенного цвета, соответствующего данной энергии. Водород «светится» белым, а кислород — зеленым цветом.

Звездолет, эта микроскопическая песчинка в сравнении с туманностью, уверенно двигался в сторону Большого Облака. Сзади почти всю вторую половину небесной сферы залила гораздо более яркая чем Облако туманность Паруса Стихий с полным спектром цветовых вкраплений, полос, струй. Возможно, подумал Раамон, эта часть космоса одна из наиболее красивых во всей Вселенной.

Что «Сайгак» войдет в Облако, никто не сомневался. Генерал и разведчик от людей решили всё же узнать, куда направляет судно Аллой. Ведь путешествие внутри туманности может оказаться весьма опасной авантюрой.

— Вы правы, больше скрывать не имеет смысла, — согласился Аллой, зыркнув в сторону Ферганда. — Мы летим внутрь Облака. К сожалению, на скольжение мы уйти не можем, сами понимаете.

— Каковы размеры туманности?

— Около миллиарда километров в поперечнике. Но нам нужно преодолеть всего лишь сто сорок миллионов, на что уйдет два дня.

— А что находится внутри?

— База, — коротко ответил Аллой. Больше он ничего не говорил о месте назначения, сколько его не спрашивали.

Звездолет на крейсерской скорости пересек границу Большого Облака и «нырнул» в его светящиеся газовые клубы. Со стороны можно было наблюдать интересный, поразительный эффект расходящихся от корабля волн с усилившимся свечением, навсегда меняющуюся структуру, миллионы лет остававшуюся относительно постоянной.

Обзорный экран погас: однообразие картины угнетало уставших от приключений и полета людей. Татар заверил, что внутри туманности корабль не натолкнется на какой-нибудь астероид, планету или звезду, и пошел в очередной раз рыскать по кораблю в поисках чего-нибудь спиртосодержащего. У Ферганда были сомнения, что что-то ещё осталось после беспробудной пьянки, которую Аллой в одиночестве творил пять дней. За это время он многое успел рассказать о «Крыльях Возмездия». В частности, горячо клялся, что ни разу не принимал участия в абордажных операциях, когда пираты технологией или хитростью «выдергивали» суда из скольжения и захватывали. Он вообще сказал, что босс не поощряет такие операции, однако тут же поведал байку о пропаже сразу трёх грузовых кораблей, которую организовал Рафов.

Имя своего начальника он не называл, ограничиваясь общими словами «босс», «шеф», «патрон» и так далее. Вероятнее всего, Татар цитировал Рафова, когда говорил, что если любовь не может спасти мир, то это сделает насилие.

При упоминании имен Николь Гейгенц и Мариэль Шохтан — главарей двух пиратский кланов «Призраки» и «Черные мундиры» — Аллой презрительно скорчился и назвал их жалкими червяками. К тому же жестокими и абсолютно тупыми.

Ферганд лишь хмыкнул на это.

По истечении двух суток Татар, занявший кресло первого пилота, включил обзорный экран. В глубине Большого Облака свечения газа почти не наблюдалось, и это производило впечатление полностью опустевшего космоса: вокруг не светили звезды, не сияли далекие туманности и галактики, лишь мрачная чернота, в которой кое-где слабо проявлялся ионизованный газ, скорее подчеркивая эту черноту, чем разбавляя её.

Люди не сразу разглядели, что звезды всё-таки были видны, но какие-то неяркие, тусклые, маленькие, как будто очень далекие. Аллой сделал увеличение области звезд по просьбе Раамона, пожелавшего быть в рубке во время прибытия, и на всю ширь обзорного экрана раскинулось титаническое сооружение длиною не меньше пятисот километров. «Звездами» оказались мощные прожекторы сооружения, освещающие его со всех сторон.

С каждой минутой «Сайгак» подлетал всё ближе к огромной конструкции, превышающей размерами все орбитальные комплексы, когда-либо строившиеся в пространстве космоса.

— Господи, что это? — прошептала мисс Керрин, уставившаяся во все глаза на невиданное чудо творения разума.

— База, — ответил Аллой, в голосе которого слышался чуть ли не религиозный трепет. — База «Голиаф». Мы прибыли, господа.

Чудовищно большая база растянулась в стороны, её концы терялись вдалеке. Из космического комплекса «торчали» толстые рукава стыковочных узлов, у которых прочно стояли звездолеты разных размеров, форм, назначения. Смутно угадывались и корабли людей, и геометрические суда сейтов, и картофелеподобные крейсеры каоли, и многие другие. Среди человеческих кораблей Ферганд узнавал знакомые модели, даже знакомые бортовые номера и названия.

— Говорит «Голиаф», — прошелестел из динамиков мужской голос. — Немедленно назовите себя и дайте опознавательный сигнал.

Татар включил связь, придвинул поближе ко рту «усик» микрофона:

— Я Татар Аллой. Должен был прибыть на корабле «Легор-Маунтин», однако по форс-мажорным обстоятельствам не смог этого сделать. Но, клянусь шкурами всех ящеров, я привез целую охапку гостинцев!

— Дайте опознавательный сигнал, иначе будете уничтожены, — предупредил голос из динамиков.

— Дьявол! Неужели опять? — Татар заволновался, а в микрофон сказал: — У меня нет опознавательного сигнала! Это грузовой корабль «Сайгак», затерянный в космосе сто пятьдесят девять лет назад.