Крик прервал страстную мольбу. Элеонора внимательно прислушивалась, хотя в последние часы она не обращала внимания ни на что и ни на кого, кроме Ахилла. Она услышала, как владелец лодки начал выкрикивать приказания гребцам, и напряглась. Вена.

Элеонора услышала обычные хриплые выкрики приветствия, которыми обменивались лодочники, но это было обычным делом, слишком обычным, затрагивающим и пассажиров. Без сомнения, известие об их прибытии было уже на пути к ее братьям.

Потянулись длинные минуты, они причалили. Не так быстро! У Элеоноры тряслись колени, в животе образовалась пустота, а сердце безудержно колотилось.

Ахилл встал и подвязал шпагу. Он стоял напротив Элеоноры, как он, должно быть, стоял против своих врагов на дуэлях – смелый, энергичный, сильный. Ахилл схватил Элеонору за плечи и поцеловал – крепко и страстно.

– Н-не ходи… – промямлила Элеонора, когда Ахилл закончил свой сводящий с ума поцелуй.

Ахилл взял Элеонору на руки.

– Судьба не ждет, моя Изольда, – сказал он, ногой открыл дверь и вынес ее на палубу.

Назойливый шум с причалов закружился вокруг нее, а в нем был и смех шкипера, когда тот увидел Элеонору в объятиях Ахилла.

– Теперь я вижу, что это. Это не убийство. Это похищение, – бросил он, сияя улыбкой и бросая для них трап.

Ахилл ступил на причал. Впереди раздался выстрел из пушки. Элеонора вскрикнула.

– Пойдем! Господи, пожалуйста, пойдем сейчас же.

Цокот лошадиных копыт приближался. Лодочники со всех сторон начали кричать:

– Отчаливай! Отчаливай!

Ахилл поставил Элеонору на ноги, потом толкнул ее за груду наваленных огромных ящиков.

– Я хочу драться вместе с тобой, – закричала Элеонора.

– Стой там, – скомандовал Ахилл, и она подчинилась.

Три всадника выскочили из узкой аллеи между складами. Ее братья.

– Стойте! – завопила Элеонора, но ее голос утонул в шуме.

Ахилл достал шпагу. Лошади приближались, в последний момент Ахилл отскочил на ящики, словно они были ступеньками гигантской лестницы, и потом прыгнул на ближайшего всадника. Оба упали на землю и покатились.

Через секунду они стояли на ногах друг против друга.

– Ну вот, дьявол, и встретились, – прорычал Габриэль, брат Элеоноры, не отрывая глаз от Ахилла и двигаясь по кругу напротив него.

– Ну вот и встретились, медведь, – ответил Ахилл. И медведь сделал выпад. Они дрались оба умело, но Ахилл был быстрее, оба высокие и мускулистые, но Ахилл был более гибким, чем коренастый брат Элеоноры.

Элеонора наблюдала, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить вырывающиеся крики. Ведь они не соревновались в умении владеть шпагой. Ее взгляд был прикован к Ахиллу, к дуэлянту, который никогда не проигрывал. Холодная расчетливая ярость светилась в его глазах. Ярость, обостряющая его зрение, улучшающая его реакцию и подавляющая милосердие.

Он собирался убить Габриэля.

На причалах воцарилась тишина, нарушавшаяся только звуком встречавшихся клинков. Элеонора слышала хриплое прерывистое дыхание брата. Ахилл оставался спокойным. Ее брат шагнул назад. И каблуком наступил на бухту каната. Он поскользнулся и головой ударился о толстую якорную цепь. Потом Габриэль перевернулся, глаза его закрылись, ошеломленный, он затряс головой. Ахилл приготовился нанести удар.

Проклиная дьявола, младший брат Элеоноры соскочил с лошади и атаковал Ахилла, держа перед собой шпагу. Ахилл уклонился, с силой ударил по клинку и выбил шпагу из руки Кристофа. По инерции тот полетел прямо на Ахилла, чья шпага была наготове.

Зеленые глаза Кристофа удивленно расширились, когда он увидел так неожиданно приближающуюся смерть.

– Нет! – закричала Элеонора.

Ахилл отступил в сторону с пути несущегося на него Кристофа, потом схватил его сзади за куртку возле шеи. Некоторое время Ахилл держал брата Элеоноры, болтавшегося на весу, как котенок, потом наставил лезвие шпаги на приходящего в себя Габриэля. Теперь Ахилл дышал отрывистей, но по-прежнему управлял собой.

Он убрал шпагу от Габриэля и опустил Кристофа.

– Это не прибавит чести Константину, – сказал он и отбросил шпагу. Она ударилась о землю у ног Элеоноры. Их взгляды встретились. – Я охвачен ненавистью.

Эндрес, старший из братьев после смерти Имри, увел Ахилла в цепях прочь.

– Мы не можем продолжать, – настаивала Элеонора, сидя на диване у окна в библиотеке семейного дома, и посмотрела на улицу. Была почти полночь. Она, ее братья и ее старенький дедушка находились здесь с того момента, как они спустились к ужину, к которому никто не притронулся. Никто, за исключением ее матери – она отказалась быть свидетельницей того, как Ахилла в цепях отправили в подвалы, отказалась далее посмотреть на него. У нее вдруг появился зверский аппетит, а потом она отправилась спать.