– А вдруг эта мысль внушена тебе Логрусом вместе со способностью говорить?

«Зачем?»

– Да все за тем же. Чтоб я поверил, будто борьба важнее людей. Еще один способ принудить меня к выбору.

«Мне не кажется, что мной управляют.»

– Ты сама призналась, что научилась думать совсем недавно. А для новичка ты рассуждаешь уж больно отвлеченно.

«Правда?»

– Поверь.

«И что это означает?»

– Нежелательное внимание сверху.

«Я бы выбирала выражения, пока мы остается в зоне их боевых действий.»

– Сифилис на оба их дома! Не знаю почему, но я им нужен. Они все проглотят.

Впереди глухо заворчало.

«Видишь, о чем я?»

– Блеф.

«Чей?»

– Думаю, Образа. Похоже, этот сектор реальности контролируют его призраки.

«Сам понимаешь, мы можем кардинально заблуждаться. Все наши догадки – выстрелы наугад.»

– Мне кажется, это по мне стреляют наугад. Вот почему я отказываюсь играть по чужим правилам.

«И что ты предлагаешь?»

– Расслабься и виси спокойно, а скажу «Убей!» – выполняй. Пошли, куда идем.

Я снова побежал, прочь из тумана – пусть призраки останутся призраками в призрачном городе.

Яркая дорога на темной равнине, я бегу – обратное смещение Теней, словно местность пытается изменить меня. А впереди – вспышки и снова гром, по бокам возникают и пропадают виртуальные уличные сценки.

И вдруг оказалось, что я бегу наперегонки с самим собой, – на яркую дорогу выскочила темная фигура, и я не сразу понял, что это – отражение. Движения бегущего справа повторяли мои, мимолетные сценки справа от меня зеркально воспроизводились слева от него.

«Что происходит, Мерль?»

– Не знаю, – сказал я, – только мне надоели символы, аллегории и прочая метафорическая шелуха. Если это означает, что жизнь – состязание с самим собой, то можно было придумать и что-нибудь посвежее – разве что силы, устроившие это шоу, расписываются в своей банальности. Вполне в их духе. Как ты думаешь?

«Думаю, что тебя вполне может испепелить молнией.»

Молнии не последовало. Мой зеркальный двойник все бежал. Это продолжалось дольше, чем прежние придорожные сценки. Я совсем было решил не обращать на него внимания, когда мое отражение внезапно поднажало и вырвалось вперед.

«Охо-хо-хо.»

– М-да, – согласился я и тоже прибавил скорости, чтоб сократить разрыв.

Мы сравнялись и теперь бежали параллельно, в нескольких метрах друг от друга. Он снова начал отрываться. Я еще приналег и нагнал. Потом, сам не зная почему, вздохнул, пригнулся и рванул вперед.

Мой двойник заметил это, ускорился, начал догонять. Я тоже прибавил шагу, сохраняя разрыв. Куда это мы чешем?

Впереди дорога расширялась, и поперек нее, похоже, была натянута ленточка. Отлично. Что бы это ни означало, я должен прийти первым.

Метров сто я лидировал, потом моя тень вновь начала нагонять. Я припустил быстрее и какое-то время удерживал сократившуюся дистанцию. Тут он взял скорость, которую, мне казалось, не сможет сохранить до ленточки. Впрочем, кто его знает. Я поднажал еще. Я бежал со всех ног.

Сукин сын все нагонял, наконец мы сравнялись, и он меня обошел. Потом вдруг споткнулся – я мигом оказался рядом, но он больше не оступался и сохранял прежний бешеный темп. Я решил не останавливаться, пока не разорвется сердце.

Мы бежали голова к голове. Я не знал, есть ли у меня силы на последний рывок, не знал, бегу ли я чуть впереди, вровень или чуть позади. Мы мчались по параллельным сверкающим дорожкам к яркой полоске, и вдруг ощущение зеркального раздела исчезло. Две узкие дорожки превратились в одну широкую. Руки и ноги двойника двигались независимо от моих.

Чем меньше оставалось до финиша, тем ближе мы бежали друг к другу и наконец оказались совсем близко. И тут стало видно: я состязался отнюдь не со своим отражением. Волосы его развевались на ветру, и я заметил: левого уха нет.

Силы для финального рывка нашлись. И у него тоже. Мы достигли ленточки почти одновременно. Кажется, я все-таки раньше, но точно не скажу.

Мы, задыхаясь, рухнули на землю. Я сразу перекатился на бок, чтобы не спускать с соперника глаз, но он просто лежал и судорожно глотал воздух. Я положил руку на эфес. Кровь стучала в висках.

Когда я более-менее отдышался, то заметил:

– Не знал, что ты умеешь так быстро бегать, Юрт.

Он хохотнул:

– Ты много чего обо мне не знаешь, брат.