Митяй смущённо заулыбался и задумался: действительно, так ли это плохо — выступать в роли сидячей или лежачей электростанции. По всему выходило, что вовсе не плохо, но он всё же попытался возразить своей настырной жене:

— Танечка, ну представь себе ситуацию: новая супершишига плывёт по морю в шторм, её капитану постоянно нужна вся мощность на двигателе, а тут в машине тому парню, который вырабатывал электричество, сделалось дурно. Что тогда?

Жена Митяя возмущённо фыркнула и воскликнула:

— Не утрируй! Для того и существует энерговахта, чтобы один ведл мог в любой момент сменить другого. Ты мне лучше вот что скажи: сколько ты сможешь собрать холодных и горячих алмазов. Я тут произвела расчёты, и у меня получается, что для новых энергетических установок нам потребуется три миллиона горячих бриллиантов вот такого размера, — Таня показала ему бриллиант в полкарата, — и столько же холодных. Тогда новые супершишиги будут готовы уже через сорок дней. Игнат ведь их уже изготовил и грозится поставить вместо нашего нового электрогенератора, который мы всё никак не можем сделать компактным, обычную газотурбинную установку.

У Митяя перед мысленным взором тотчас появились новые супершишиги, элегантные грузопассажирские машины с подчёркнутой аэродинамикой, длиной в шестьдесят пять метров, высотой одного только корпуса, без надстройки-ангара для самолёта и вертолёта, в десять и шириной в пятнадцать метров, способные двигаться по суше на модернизированных колёсах с телескопической подвеской, тогда их клиренс составлял четыре метра и для них было трудно найти непреодолимое препятствие и по воде на выдвигающихся вбок понтонах, а также вставая на два подводных крыла, опускающиеся на телескопических, обтекаемых стойках на глубину в пятнадцать метров. Если Танина затея с термоэлектрогенератором, о котором ему было известно всё, увенчается успехом, то новые супершишиги смогут пересекать любые океаны и переезжать посуху через все континенты, приняв на борт восемьсот тонн груза и двести сорок пассажиров.

Его нисколько не пугала гигантомания Игната, зато жутко бесило то, что на разгрузку одного Митяя требовались минимум пять суток и обязательно пристань. Эти суда были хороши для регулярных маршрутов, но только не для продолжительных экспедиций. Так же как и обычные супершишиги представляли собой идеальный внутриконтинентальный транспорт, но всё же были плохо приспособлены для экспедиционных целей.

Зато новые супершишиги — он ведь не зря взял в экспедицию Игната и всех его ведущих конструкторов, чтобы они провели с ними несколько месяцев и могли испытать свою технику в серьёзном деле, — а их было уже изготовлено семьдесят пять штук, позволят забраться даже в горы. Не на Гималаи, конечно, но всё равно очень высоко. Совершенно случайно, но в любом случае благодаря Найдару у них появился реальный шанс сделать огромный прорыв в области генерирования электроэнергии, и теперь ведлы ни за что не упустят его. Для самого Митяя не составило бы никакого труда отстоять и суточную энерговахту, но он не мог переступить через себя и заставить стоять такую вахту другого человека. Впрочем, насколько он это знал, команды на каждую супершишигу уже были полностью сформированы из молодых, отчаянных до одури парней и девчонок. Принимались только супружеские пары, которые не спешили обзавестись детьми, но хотели облазить на своих машинах весь земной шар. Так что из сорока двух человек экипажа в любой час найдётся пара ведлов, которые встанут на ходовую вахту вместе со своими говорящими камнями. Митяй знал, что в экипажи каравелл, так он назвал эти супершишиги, отбирали только самых толковых и могучих ведлов, таких, кто и швец, и жнец, и на дуде игрец. Ещё бы, ведь им предстояло довезти до самых отдалённых районов земного шара ведлов-прогрессоров и их грузы. Митяй боялся сглазить удачу и потому, пожав плечами, равнодушно сказал:

— Танечка, да я же не против. Дерзайте. Может быть, из этого что-нибудь и получится. А не получится, так и не страшно, всё равно нужно пробовать, ведь выбора-то нет.

Да, выбора по большому счёту не было. Таня и её ученики разработали уникальный теплоэнергетический генератор с КПД в семьдесят восемь процентов. Его один-единственный модуль размером восемьдесят на сто шестьдесят миллиметров, толщиной всего в двадцать миллиметров, состоящий из четырёхсот пятидесяти термопар размером пять на пять миллиметров, нуждался в мощном холодильнике и нагревателе. Увы, но в итоге у них получилась бандура длиной в три метра, и им никак не удавалось уменьшить размеры термоэлектрического генератора и втиснуть его в моторный отсек, под который давно уже была готова газотурбинная силовая установка также с высоким КПД. Увы, но её установка повлечёт за собой снижение полезного груза с восьмисот всего до двухсот тонн. Всё остальное займёт кристаллическое топливо. Бриллианты огня и холода расшивали это слабое место полностью и даже, более того, позволяли увеличить объём грузового отсека чуть ли не вдвое, ведь на разведывательные самолет и вертолёт тоже можно было поставить сверхлёгкие, но невероятно мощные и высоко оборотистые электродвигатели, изготовленные из электрических материалов, близких по своим характеристикам к сверхпроводимости при обычной комнатной температуре. Ведлы буквально каждый день изобретали что-то новое, ресурсосберегающее, повышающее КПД и снижающее уже не только химическое, но и шумовое и тепловое загрязнение. Душа Митяя-эколога просто ликовала. О таких прорывах в технологиях он даже и мечтать не мог.

В принципе дело осталось за малым — окончательно разработать теорию ведловства и психокинетической энергии, на которой оно было так круто замешано, да, только как раз с нею-то и возникали постоянно непонятки. Похоже, что Мать-Земля вовсе не была красивой сказкой для дикарей, и Митяй уверовал в неё даже больше, чем дагоны. Это она даровала свою силу тем ведлам, которые шли по пути, начертанному им. А поскольку по этому пути шли все ведлы и никто не сворачивал в сторону, то и ведловской силой они были наделены просто огромной. Митяй не был среди них самым сильным ведлом, но он один умел черпать её не только из недр Матери-Земли, но и из других ведлов, если та им не была нужна в ту или иную минуту. Правда, делал он это крайне редко и помалкивал о таких способностях.

Поговорив со своими спутниками ещё полчаса, он завалился спать. Увы, но салон большого экспедиционного самолёта не располагал отдельными каютами, и потому, откинув верхнюю койку, он забрался на неё и быстро уснул, остальные же продолжили лепить из алмазов прекрасные, дивной красоты бриллианты.

Наутро, едва позавтракав, Митяй отправился на каменную охоту. Он установил на берегу большой алюминиевый стол с бортиками, для чего ему пришлось турнуть животных, пришедших на водопой, крокодилы ведь заняли самое удобное место, и лоток, и уже через пару часов по нему покатились разноцветные бриллианты самого различного размера и интенсивности окраски, но всего двух оттенков — холодного и тёплого, чуть ли не горячего на вид. Как одни, так и другие алмазы обладали нужными качествами, могли генерировать тепловой луч и луч холода.

За двое суток, работая по четырнадцать часов в день, Митяй сумел добыть около шести тонн бриллиантов, которые его помощники ссыпали в замшевые мешки и складывали в багажном отсеке. Самые крупные он отбирал для своих собственных нужд. Когда поток камней иссяк, эколог, немного подумав, принял решение лететь в пустыню Намиб и приводниться на реке Оранжевой поближе к океану. Наверняка часть алмазов давно уже покоится на дне Атлантики. Впрочем, летел туда Тимофей, а сам Митяй крепко спал, когда рано утром самолёт съехал с берега в воду и взлетел. Пустыня Намиб уже существовала и была ничуть не меньшего размера, чем и в будущем, а вот пустыня Калахари ещё только-только начала зарождаться. Ледник на Капских и Драконовых горах уже почти весь растаял, но Митяй считал, что положение ещё можно поправить. Он специально, ещё с ночи, попросил разбудить его при подлёте к ним, прежде чем лететь к месту каменной охоты. Что одни, что другие горы, ещё не подвергшиеся ветровой эрозии, выглядели довольно внушительно. Помимо них Митяй увидел внизу несколько строящихся городов, а когда они прилетели на место, то там их уже ждали два самолёта-амфибии ещё большего размера, прилетевшие из давно уже отстроившегося и процветающего Русланограда, который он по старинке называл Хайфой. Они должны были переправить все добытые цветные алмазы в Дмитроград.