Шрифт:
Людмила перепрыгнула через ноги Градова и, вбежав в беседку, выкатила оттуда мужской гоночный велосипед. Она привязала полотенце к раме, разбежалась с велосипедом и на ходу вскочила на седло.
– Вот, полюбуйтесь!
– сказал Иркутов.
Людмила уже мчалась по пешеходной дорожке, распугивая детей и взрослых.
– Если ездить на велосипеде, то обязательно на гоночном! Если кататься на коньках - только на беговых! Если сидит за рулем автомобиля - летит, как снаряд из пушки!
– Подвижная натура!
– улыбнулся майор.
– Покорно благодарю. Только я с этой натурой боюсь ездить. А когда она гонит машину сюда - еще больше боюсь за нее…
Доктор извлек из кармана пижамы коробку папирос «Люкс», раскрыл ее и протянул Градову. Майор взял папиросу. Они закурили и поднялись на террасу.
– Мне, товарищ майор, надоело спорить с моей дочерью, - признался Иркутов.
– На нее очень хорошо влияет мать. Но она уехала на лето с геологической экспедицией. И Людмила совсем от рук отбилась. Прошу вас: помогите мне, припугните ее!
– полушутливо, полусерьезно сказал Иркутов, умоляюще протянув к майору руки.
– Трудная задача, Павел Ильич, - ответил Градов, а сам подумал: «А не хитрит ли доктор?»
– Если уж для вас трудная, то для меня просто непосильная. Нет уж, как хотите, а выручайте!
– Что ж, постараюсь!
– Майор достал из кармана книжку с бланками и написал повестку на имя Людмилы.
– Вот, передайте вашей дочери.
– А зачем вы ее вызываете к себе?
– удивился доктор, прочитав повестку.
– Насчет угона нашей машины?
– Это только предлог для разговора по душам.
– Прекрасно!
– воскликнул Иркутов, кладя окурок в пепельницу.
– Задайте ей хорошенькую взбучку!
– Задам, Павел Ильич!
– Градов положил в пепельницу свой окурок, незаметно взяв при этом иркутовский…
Когда офицеры сели в машину, майор, взглянув на часы, объявил, что наступило время обеда.
– Отсюда по грунтовой дороге пять-семь минут до моей дачи. Поехали, лейтенант, пообедаем, чуток отдохнем…
Градову с первого взгляда понравились и Иркутов и Людмила, хотя эта взбалмошная девица и нуждалась в хорошем нагоняе, а доктор слишком благодушно относится к ее выходкам. Градову было неприятно, что след тяжелого преступления привел к этой семье.
– Товарищ майор, - сказал Мозарин, - двадцать восьмого числа после двадцати одного часа Иркутовой на даче не было.
– Ладно, - ответил Градов.
– Не будем пока ни думать, ни говорить об этом деле. Отдохнем немного.
– Он включил радио.
– Чайковский! Вот хорошо! Знаете, невропатологи пробовали лечить музыкой расстройства нервной системы. Говорят - успешно.
– Градов посмотрел в оконце машины.
– Ну вот мы и подъезжаем.
Сынишка Градова в нахлобученной по уши отцовской форменной фуражке командовал на садовой дорожке деревянными солдатиками. Майор нажал на кнопку клаксона. Мальчик оглянулся, увидел знакомую машину и опрометью бросился к отцу.
– Папа!
– крикнул он так громко, словно звал своих солдат на приступ.
– Папа!
Градов подхватил сына, поднял, поцеловал, понес на террасу.
– Ну, товарищ генерал, рассказывай, как воюешь!
Жена майора поставила на стол миску с холодной окрошкой и стала разливать ее по тарелкам.
– А теперь, Витя, признавайся, - озабоченно сказала она Градову, - как ты оказался среди недели здесь? Не заболел ли?
– Что ты! Просто мы работали рядом, в Вешняках. Спроси у лейтенанта.
– А я вот у шофера спрошу!
– Это верно, Софья Николаевна, - ответил тот.
– Там девушка одна на даче живет. Вела машину к Москве и задавила женщину.
– Шофер повернулся к Градову и добавил: - Забыл вам сказать, товарищ майор. Когда ходил к колодцу брать воду для машины, разговорился со сторожем. Он сказал, что эта самая Людмила в прошлом году сшибла в Вешняках какого-то старичка. Доктор его целый год лечил, снабжал лекарствами и вдобавок купил ему путевку в санаторий.
7
Лейтенант получил в научно-техническом отделе сравнительный анализ синей краски из тюбика и краски, снятой с туфли Людмилы Иркутовой. Окурки еще не были исследованы. И лейтенант пожурил за это Корневу.
– У нас сейчас авральные дни, - объяснила Надя.
– Понаехали профессора, консультанты, доктора наук, заняты каким-то сверхсрочным расследованием. Текущие дела, страдают…
– А зачеркнутую строчку на записке проявили?
– Нет. На монохроматоре не вышло. Попытаюсь это сделать по-другому.