Шрифт:
– Говорите.
– Вот вы вспомнили, что я, как и вы, фронтовик. А ведь тут есть люди, которые об этом забывают, хотя сами всю войну сидели в тылу.
– Да, сидели, лейтенант, и помногу раз просились на фронт. А им, как, скажем, мне, долгое время настойчиво приказывали оставаться на месте. Но вы очень скоро убедитесь на себе, что наша работа даже в мирное время - фронт!
Майор подошел к книжному шкафу, достал путеводитель по Москве. Он раскрыл книгу на описании улицы Пушкина. Подойдя к большой настольной карте столицы, Градов мысленно прошелся по правой, потом по левой стороне улицы. Нет! Здесь номера домов кончались, далеко не доходя до сотни. А не относится ли этот номер к магазину или столовой? Майор стал внимательно читать путеводитель.
– Ага! Пожалуйте сюда, лейтенант!
– воскликнул он и обвел карандашом абзац.
– Ясно?
– спросил он, когда Мозарин прочел очерченные строки.
– Ясно, товарищ майор!
9
К вечеру Мозарин доложил, что лежащая в клинике женщина - учительница 670-й школы Вера Петровна Некрасова. Лейтенант привел с собой директора школы и любимого ученика Некрасовой - Леню Ильина.
Высокая седая женщина в светлом платье опустилась в кресло против Градова. Серые глаза с тревогой взглянули на него. Положив на стол худощавые руки, она с волнением спросила:
– Вера Петровна будет жить?
– Врачи надеются, что да, - ответил майор.
– Педагоги и ученики очень любят Веру Петровну. Она опытная учительница и чудесный человек!…
– Давно она у вас работает?
– До войны работала шесть лет. После возвращения в Москву - третий год.
– У нее есть родные?
– Были… Когда-то… Фашисты загнали ее семью с другими жителями села в сарай, облили стены керосином и подожгли.
– А где же в это время была Вера Петровна?
– Она пятнадцатого июня сорок первого года поехала на Украину, погостить к родителям, да так и осталась там. Ее отец был председателем колхоза. Вера Петровна ушла в партизанский отряд. Во время боя ее, раненую, захватили в плен. До сорок пятого года она просидела в концентрационном лагере.
– Откуда это вам известно?
– Она сама рассказывала. У нее имеются документы.
– Почему же вы не побеспокоились о том, что она так долго не появляется в школе?
– Теперь ведь каникулы… К тому же она собиралась уехать в деревню и вернуться только к началу школьных занятий. Я была рада за нее. Она все время лечится у гомеопата, сидит на диете. Она очень переутомилась, а тут еще под трамвай чуть не угодила. А еще раньше - вот не везет человеку!
– над ее головой сорвалась малярная люлька. Оба случая очень странные. Я и пришла, собственно, для того чтобы об этом заявить.
– В каком смысле странные?
– Вы, пожалуйста, спросите об этом у Лени. Он лучше расскажет.
– А когда произошли эти случаи?
– Приблизительно за неделю до того, как она собралась ехать в деревню.
– Как вела себя Вера Петровна в эти дни?
– Она нервничала. Очень нервничала. Потом она плохо видит. Вообще, как стемнеет, всегда сидела дома, не выходила на улицу одна. Ребята провожали ее и в школу и домой.
– И Леня?
– Очень часто. Я редко наблюдала такую дружбу между педагогом и учеником.
Мозарин позвал в кабинет Леню Ильина. Школьник подошел к Градову, поздоровался за руку. Взгляд у него был строгий, волосы старательно приглажены, ботинки начищены.
Градов с улыбкой поглядел на школьника.
– Ты в каком классе учишься?
– В пятом.
– Отличник?
– Нет. У меня по некоторым предметам четверки, троек нет, а по русскому иду впереди всех.
– А ты учил басню Крылова про синицу?
– Учил. Это когда я еще маленький был.
– Как это там у Крылова: «Промолвить к речи здесь годится…»
– Помню:
Промолвить к речи здесь годится.
Но ничьего не трогая лица,
Что делом, не сведя конца,
Не надобно хвалиться.
Школьник густо покраснел.
– Я не хвалюсь!
– воскликнул он.
– У меня по русскому все пятерки. Вера Петровна сказала: если постараюсь, буду у нее самым лучшим учеником.
– Ну если Вера Петровна сказала, верю. Ты часто с ней разговаривал?
– Каждый день. А после уроков я ее домой провожал. И теперь, летом, прибегал. Как вернулся из пионерлагеря пятнадцатого июля, так сразу к ней пришел.
– Когда ты провожал ее в последний раз?
– Двадцать шестого июля. Но я еще собирался проводить ее на вокзал. Веру Петровну одну нельзя пускать. С ней всякие истории приключаются.
– Какие же это истории?
И мальчик рассказал, как однажды в сумерках к подъезду ремонтирующейся школы подкатил шеститонный грузовик с углем. Люк подвала выходил на улицу неподалеку от подъезда. Все ребята, игравшие во дворе в футбол, стали помогать шоферу и дворнику сбрасывать уголь в люк. Даже подрались из-за лопат, а Вера Петровна подошла и прикрикнула на них. Вдруг послышался шум. И ребята увидели, как быстро скользит с крыши трос, на котором висела малярная люлька. Школьники закричали: тяжелая люлька падала прямо на учительницу. Она едва успела отскочить.