Она поймала себя на том, что хочет выйти победительницей из этого поединка – небрежно поинтересоваться, по-прежнему ли он хочет пойти погулять в это дивное воскресное утро, возможно, даже открыть дверь и приказать ему идти, – чтобы заставить Джимми признать свое горе, страх, потребность в материнской помощи, в правде, какой бы она ни была, да мало ли в чем еще. Но она промолчала, вспомнив в последний момент – с ужасающей ясностью, – каково это в шестнадцать лет оказаться в критической ситуации. Поэтому она дала ему уйти из кухни и подняться к себе и с того момента не нарушала его уединения.

И когда Шэрон объявила, что Джимми отказался спуститься к столу, Джин сама пошла к нему с подносом.

Шэр не до конца закрыла дверь в комнату братьев, поэтому, окликнув сына по имени, Джин толкнула дверь бедром и вошла.

Он сидел на кровати, упираясь спиной в изголовье.

– Я принесла тебе чай. Приготовила сэндвичи с ливером. Убери ноги, Джим, я поставлю поднос.

– Я же сказал Шэр, что не голоден.

Тон его был вызывающим, но глаза смотрели настороженно. Тем не менее, ноги в ответ на просьбу матери он подвинул, и Джинни ухватилась за это, как за обнадеживающий знак. Поставила поднос на кровать рядом с коленями Джимми и сказала:

– Я забыла поблагодарить тебя за вчерашнее.

Джимми причесался пятерней, покосился на поднос но на особый сервиз никак не отреагировал. Посмотрел на мать.

– За Стэна и Шэр, – пояснила она. – Ты так хорошо погулял с ними, ты мне очень помог, Джим. Твой отец…

– К черту его.

Она перевела дух и продолжала;

– Твой отец по-настоящему гордился бы тобой, увидев, как хорошо ты относишься к брату и сестре.

– Да? А разве папа знал, что такое «хорошо относиться»?

– Теперь Стэн и Шэр будут брать пример с тебя. Ты будешь им вместо отца, особенно Стэну.

– Пусть Стэн сам за собой смотрит. Будет рассчитывать на других, окажется в дерьме.

– Нет, если будет рассчитывать на тебя. Джимми оперся о спинку кровати то ли для того, чтобы дать отдых спине, то ли для того, чтобы отодвинуться от матери. Достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет и закурил.

– Я ему не нужен, – сказал Джимми.

– Нет, Джим, нужен.

– Пока за ним присматривает его мамочка, я тут не нужен. Ведь в этом дело?

Джинни попыталась угадать смысл вопроса, но ей это не удалось.

– Маленьким мальчикам нужно мужское общество, – сказала она.

– Да? Ну, а я не собираюсь долго здесь околачиваться. – Джимми стряхнул пепел в блюдце в форме салатного листа.

– И куда же ты собираешься уйти?

– Не знаю. Куда-нибудь. Все равно куда. Неважно, лишь бы не здесь. Ненавижу это место. Меня от него тошнит.

– А как же семья?

– А что семья?

– Теперь, когда твоего отца нет…

– Не говори о нем. Какая разница, где этот мерзавец? Его все равно и так уже не было, перед тем как он сыграл в ящик. Он не собирался возвращаться. Думаешь, Стэн или Шэр ждали, что в один прекрасный день он появится на крыльце и попросится назад, домой? – рявкнул он и затянулся сигаретой. Его пальцы были желто-оранжевыми от никотина. Тебе одной нравилось так думать, мам. Мы же знали, что папа к нам не вернется. И о ней знали. С самого начала. Даже виделись с ней. Только решили не говорить тебе, тебе и так было плохо.

– Вы виделись с папиной…

– Да. Виделись по полной программе. Два или три раза. Четыре. Не помню. Они смотрели друг на друге такими невинными глазами, разыгрывали паинек называя друг друга «мистер Флеминг» и «миссис Пэттен», а сами готовы были вцепиться друг в друга и трахаться, едва мы уйдем. – Он нервно затянула Джинни видела, как дрожит сигарета.

– Я этого не знала, – проговорила она. – В должны были сказать мне, Джим.

– Зачем? Что это изменило бы?

– Изменило?

– Да. Ты понимаешь, о чем я.

– Что же могло измениться?

– Ты могла развестись с ним. Могла бы пойти на это ради Стэна.

– Ради Стэна?

– Ему было всего четыре, когда папа ушел, так? Он бы это пережил, ведь у него оставалась бы его мама. Почему ты об этом не подумала? – Он снова стряхнул пепел в блюдце. – Ты, мама, думаешь, что все пошло прахом с самого начала. Но сейчас-то все гораздо хуже.

В душной комнате Джинни словно пробрало холодом, как будто где-то рядом открыли окно.

– Тебе лучше поговорить со мной, – сказала она сыну. – Ты бы лучше сказал мне правду.

Джимми покачал головой и затянулся.

– Мама? – На пороге комнаты стояла Шэрон.

– Подожди, – сказала Джинни. – Я разговариваю с твоим братом. Разве ты не видишь?

Девочка сделала шажок вперед. Ее глаза за стеклами очков казались лягушачьими, неестественно большими и выпученными, словно готовыми вылезти из орбит. Когда Шэрон не ушла, Джинни не сдержалась:

– Ты слышала меня, Шэр? Ты что, не только ослепла, но и оглохла? Иди пей чай.

– Я… – Она оглянулась в сторону лестницы. – Там…