– Выкладывай, Шэр, – велел ей брат.

–Полиция, – сказала она.—На крыльце. К Джимми.

Как только Линли и Хейверс вышли из «бентли», журналисты выскочили из своего импровизированного укрытия за «фордом-эскортом». И, едва убедившись, что Линли и Хейверс направляются к дому Купер-Флеминга, принялись выкрикивать вопросы. Казалось, они не ждали, что им ответят, просто хотели задать их, заявить о себе и таким образом дать почувствовать присутствие четвертой власти.

Линли не обратил на них никакого внимания и позвонил в дверь, пока Хейверс рассматривала «нову», стоявшую дальше по улице.

– Здесь наши люди, – негромко сказала она, – сидят, похоже, для устрашения.

Линли и сам их увидел.

– Не сомневаюсь, что кое-кому нервы они попортили, – заметил он.

Дверь распахнулась, и они увидели девочку – очки с толстыми стеклами, в уголках рта остались крошки, подбородок в прыщах. Линли показал свое удостоверение и сказал, что хотел бы поговорить с Джимми Флемингом.

– Купером, вы хотели сказать, – поправила девочка. – С Джимми? Вам нужен Джимми? – и, не дожидаясь ответа, она оставила их на крыльце и затопала по лестнице на второй этаж.

Полицейские прошли в дом, в гостиную, где на экране телевизора огромная белая акула тыкалась мордой в прутья клетки, в которой плавал несчастный аквалангист, жестикулируя и фотографируя морскую обитательницу. Звук был убран и казалось, что никто телевизор не смотрит. Они молча смотрели на экран, и в этот момент голос маленького мальчика произнес:

– Эта рыба, как в «Челюстях». Я один раз смотрел по видео у моего друга.

Мальчик говорил из кухни, он выдвинул стул на уровень дверного проема и, закрутив ноги вокруг ножек стула, пил чай с каким-то печеньем.

– Вы детектив? – спросил он.

– Да, – сказал Линли. – А ты Стэн?

Глаза мальчика расширились, словно Линли продемонстрировал сверхъестественные способности.

– Откуда вы знаете?

– Я видел твою фотографию. В комнате твоего отца.

– В доме миссис Уайтлоу? О, я много раз там был. Она давала мне заводить часы. Кроме тех, что в маленькой гостиной. Их не заводят. Вы об этом знали? Она сказала, что ее дедушка остановил их в ночь, когда умерла королева Виктория, и никогда больше не заводил.

– Тебе нравятся часы?

– Не особо. Но у нее в доме столько всяких штучек. Везде-везде. Когда я к ней прихожу, она разрешает…

– Хватит, Стэн. – На лестнице стояла женщина. Хейверс сказала:

– Мисс Купер, это детектив-инспектор…

– Мне не нужно его имя. – Она спустилась в гостиную и сказала, не глядя в сторону мальчика: – Стэн, возьми чай к себе в комнату.

– Но у меня ничего не болит, – забеспокоился он.

– Делай, что тебе говорят. Немедленно. И закрой дверь.

Он сполз со стула, набрал сэндвичей и печенья и быстро поднялся по лестнице. Где-то наверху закрылась дверь.

Джин Купер выключила телевизор, на экране которого акула теперь демонстрировала свои острые зубы – рядов шесть, не меньше. Джин взяла с телевизора пачку сигарет «Эмбессис», закурила и повернулась к полицейским.

– В чем дело? – спросила она.

– Мы бы хотели поговорить с вашим сыном.

– Вы же только что это делали, не так ли?

– С вашим старшим сыном, мисс Купер.

– А если его нет дома?

– Мы знаем, что он здесь.

– А я знаю свои права. Я не обязана разрешать вам разговаривать с ним. Я могу позвонить адвокату, если захочу.

– Мы не против,

Она коротко кивнула в сторону Хейверс.

– Я же все вам рассказала. Вчера.

– Вчера Джимми не было дома, – сказала Хейверс. – Это обычная формальность, мисс Купер.

– Вы не попросили поговорить с Шэр. Или со Стэном. Почему вам нужен именно Джимми?

– Он должен был отправиться в морское путешествие со своим отцом, – сказал Линли. – Должен был уехать вместе с отцом в среду вечером. Если поездка была отменена по всей форме или, возможно, перенесена, он мог разговаривать с отцом. Мы бы хотели расспросить его об этом. – Он смотрел, как она беспокойно перекатывает в пальцах сигарету, прежде чем снова затянуться, и добавил: – Как сказала сержант Хейверс, это простая формальность. Мы беседуем со всеми, кто мог что-то знать о последних часах жизни вашего мужа.

– Это не только формальность, – сказала она.

– Вы можете присутствовать при нашем разговоре, – сказала Хейверс. – Или позвоните вашему адвокату. В любом случае, это ваше право, поскольку он несовершеннолетний.

– Не забывайте об этом, – ответила Джин. – Ему шестнадцать. Шестнадцать. Он совсем мальчик.

– Мы это знаем, – сказал Линли. – Не могли бы вы привести его?

Она бросила через плечо:

– Джимми. Тебе придется поговорить с ними, милый, Это недолго.

Подросток, видимо, слушал, стоя на верхней площадке лестницы так, чтобы его не видели. Он медленно спустился, двигаясь неуклюже, сильно ссутулившись и наклонив голову набок.