– О господи, – пробормотала Хейверс, а Линли посоветовал Джимми наклонить голову и потихоньку стал продвигать автомобиль к будке у въезда на подземную парковку.

И все это время реакция Джимми Купера выражалась лишь в том, что он отворачивался от камер. Он не выказал ни интереса, ни беспокойства, пока Линли и Хейверс вели его к лифту, а потом по коридорам, сопровождаемые сотрудницей по связям с прессой, которая с минуту бежала рядом с ними с блокнотом в руке, спрашивая, нужно ли указать еще какие-нибудь данные – номер школы мальчика? число братьев и сестер? дать ли намеком что-нибудь о семье? о том, что найдено в Кенте?

Линли покачал головой, сотрудница по связям с прессой ответила:

– Ясно. Наши телефоны трезвонят, как. сирены на пожаре. Пожалуйста, предоставьте мне новые сведения, как только сможете.

И, не дождавшись ответа, удалилась.

Констебль Нката встретил их в комнате для допросов, где стоял магнитофон и были расставлены стулья – по два у двух противоположных сторон стола на металлических ножках и два у стены. Нката спросил у Линли:

– Нужны его отпечатки? На что Линли ответил:

– Пока нет.

Он указал мальчику, какой стул занять.

– Мы можем немного поговорить, Джимми? Или ты предпочитаешь подождать адвоката, которого пришлет твоя мама?

Джимми опустился на стул, теребя нижний край Футболки.

– Все равно.

Линли попросил Нкату сообщить, когда придет адвокат.

– А мы пока побеседуем.

Линли включил магнитофон, назвал дату и время, перечислил присутствующих в комнате для допросов: себя, сержанта Барбару Хейверс и Джеймса Купера, сына Кеннета Флеминга. И снова спросил:

– Тебе нужно присутствие адвоката, Джимми? Нам подождать? – А когда мальчик пожал плечами, сказал: – Тебе придется ответить.

– Не нужен мне ваш гребаный адвокат, ясно? Не хочу никакого адвоката.

Линли сел напротив мальчика. Сержант заняла стул у стены. Линли услышал, как чиркнула спичка, и через секунду почувствовал сигаретный дым. Джимми метнул жадный взгляд в сторону Хеиверс, отвел глаза в сторону. Линли мысленно поблагодарил сержанта. От ее дурной привычки иногда был толк. Он сказал мальчику:

– Кури, если хочешь.

Сержант Хеиверс бросила на стол спички.

– Сигарета нужна? – спросила она Джимми. Тот мотнул головой, но его ноги беспокойно двигались, а пальцы продолжали теребить футболку.

– Трудно говорить при матери, – сказал Линли. – Она желает тебе добра, но она – мать, верно? А матери любят держать сыновей на привязи.

Джимми вытер нос пальцем. Бросил взгляд на коробок, отвел взгляд.

– И побыть одному не дают, – продолжал Линли. – По крайней мере, моя не давала. И им все невдомек, что мальчик уже стал мужчиной.

Джимми поднял голову, чтобы убрать с лица волосы. Он использовал это движение, чтобы украдкой взглянуть на Линли.

Линли сказал:

– Мне понятно, что ты не захотел говорить в присутствии матери. Я должен был сразу догадаться, потому что, видит бог, я бы не захотел говорить при своей. Она тебе житья не дает, да?

Джимми почесал руку. Почесал плечо. Снова вцепился в край футболки.

– На что я надеюсь, – продолжал Линли, – так это разобраться с твоей помощью в некоторых деталях. Ты не арестован. Ты здесь для того, чтобы помочь. Мы знаем, что ты был в Кенте, рядом с коттеджем. Мы предполагаем, что ты был там в среду вечером. Мы хотим знать, зачем. Хотим знать, как ты туда попал, время твоего приезда и отъезда. Вот и все. Ты можешь нам в этом посодействовать?

Линли услышал, как за спиной у него затянулась сигаретой Хеиверс, затем сигаретный дым сгустился и облачком поплыл в их сторону. И снова Линли спокойно перечислил улики, доказывавшие присутствие мальчика в Кенте. Закончил он словами:

– Ты поехал за своим отцом?

Джимми кашлянул. Откинулся на стуле, так что передние ножки стула приподнялись примерно на полдюйма.

– Ты просто догадался, что он туда поедет? Он сказал, что ему нужно кое-что проверить. Он был расстроен? Сказал тебе, что едет повидаться с Габриэллой Пэттен?

Джимми опустил стул.

– Не так давно он встречался с адвокатом, – сказал Линли. – По поводу развода с твоей матерью. Это могло бы ее расстроить. Возможно, ты застал ее в слезах и спросил, почему она плакала. Она могла с тобой поделиться. Могла сказать тебе…

– Это сделал я. – Джимми наконец поднял глаза. Светло-карие глаза были воспалены, но смотрели на Линли в упор. Он повторил: – Это сделал я. Я прикончил этого ублюдка. Он получил по заслугам.

Линли услышал, как у него за спиной шевельнулась Хейверс. Джимми вытащил руку из кармана и положил на стол ключ. Когда Линли никак не отреагировал, мальчик спросил: