— Небольшая часть нас не интересует, — перебила Моя Длина. — Тот, кто грабил, хотел сразу все унести.

— Ой, а хотите взглянуть, что у нас украли? — вдруг предложила Наташка.

— Как это? — изумились те.

— Да у нас целый альбом фотографий есть, — пояснила Наташка. — Гохман все драгоценности, которые дарил матери, обязательно фотографировал.

— А почему милиция фотографии не забрала? — спросил Олег. — Им, по идее, очень такое бы пригодилось.

— Один экземпляр они взяли, — отвечала Наташка. — Но у нас их несколько.

— Что же, твоей матери один Гохман дарил драгоценности? — полюбопытствовал непосредственный Женька.

— Такие, из-за которых стоило лезть в квартиру, только от Гохмана, — подтвердила Наташка. — Сейчас сами увидите.

Удалившись в глубь квартиры, она вернулась с толстым альбомом в сафьяновом переплете. На обложке красовался золотой замысловатый вензель.

— Это чего? — ткнул пальцем в вензель Женька.

— Личная монограмма Гохмана, — с кривой ухмылкой откликнулась Наташка. — Он ее всюду ставил. Даже на станок для бритья.

— Так сказать, для увековечения памяти, — иронично сощурилась Катя.

— Любил наш Гохман монументальный стиль, — словно бы мысля вслух, изрекла Наташка. — Вот. Смотрите, — раскрыла альбом она. — Тут полное собрание скромных презентов простого российского банкира моей матери.

Девочки первыми вцепились в альбом. Впрочем, и мальчики равнодушными не остались.

— Ваш Гохман случайно не в Алмазном фонде работал? — внимательно приглядываясь к фотографиям, спросил Темыч.

Коллекция Инги Турундаевской и впрямь впечатляла. Роскошные ожерелья, кольца, две диадемы, серьги, несколько нитей жемчуга редких цветов.

— И камешки класс. И работка дай Бог! — прокомментировала Моя Длина. — Кто-то на вашей квартире целое состояние поимел.

— О том и речь, — кивнула Наташка.

Моя Длина тем временем перевернула последнюю страницу альбома. Девочки разом охнули. На фоне черного бархата лежало немыслимой красоты колье из белого золота с бриллиантами и черным жемчугом.

— А это что за каменюга? — ткнул пальцем в центр колье Женька.

— Это не каменюга, — усмехнулась Наташка. — Слышал бы тебя Гохман.

— Может, и слышит, — указал пальцем вверх долговязый мальчик. — А чего такого?

— То, что ты назвал каменюгой, на самом деле уникальная жемчужина, — начала объяснять Наташка.

— Что же в ней такого уникального? — Женька совершенно не разбирался в драгоценностях.

— Все, — ответила Наташка. — Размер, цвет и форма. Эту жемчужину ювелиры прозвали «Черной вдовой».

— «Черной вдовой»? — хором воскликнули Катя и Таня. — Какое странное название!

— Кстати, оно вполне себя оправдало, — сумрачно изрекла Наташка. — Это был самый ценный и самый последний подарок Гохмана моей матери. Она только раз успела надеть колье при его жизни. А через неделю он неожиданно умер.

— Вот это да! — вытаращился Пашков на Наташку.

— Гохмана, между прочим, предупреждали, что эта «Черная вдова» всем владельцам приносила несчастье. Но он и слышать ничего не хотел.

— И твоя мать после этого решалась носить такую вещь? — Моя Длина всегда была крайне суеверной.

— Она все время хотела носить, но никак не отваживалась, — внесла ясность Наташка. — С одной стороны, ей было страшно. А с другой, если жемчуг не носишь, то он болеет и в результате умирает. Мать уже несколько раз брала это колье из банка, а потом, так и не надев, приносила обратно. Многие знакомые саму мать прозвали Черной Вдовой. Потому что она после смерти Гохмана стала ходить только в черном.

— Зато тот, кто у вас «Вдову» спер, теперь ездит в белом «Роллс-Ройсе», — покачала головой Моя Длина.

— А может, еще и не ездит, — возразила Наташка.

— Все не так просто, — подхватил Темыч. — Пойди такую редкость продай.

— Действительно, — согласился Олег. — Такое купить не каждый даже с большими деньгами отважится.

— Только какой-нибудь сумасшедший коллекционер, — кивнула Таня.

— А почему вы исключаете, что именно такой коллекционер и заказал ограбление? — вмешался Пашков.

— Вам этот альбом еще нужен? — спросила Наташка.

— Вообще-то мы уже составили впечатление, — отвечал Олег. — Но если у тебя найдется лишний комплект фотографий, то они бы не помешали.

— Я потом пороюсь у Гохмана в кабинете, — сказала Наташка. — Когда этот куда-нибудь испарится, — повернулась она в сторону спальни. — А то он обо всем, что я делаю, докладывает матери.

— А он вообще-то давно у вас поселился? — решил выяснить Олег.

— Месяца три назад, — безо всякой симпатии к Федору произнесла Наташка.