Тави слегка нахмурился:

— Сознательные ошибки?

Китаи кивнула:

— Когда кто-то из вас говорит то, чего нет. Говорящий ошибается, но создается впечатление, будто он это делает специально.

Тави подумал секунду и понял:

— Ты говоришь о лжи?

Китаи недоуменно заморгала:

— Что лежит? Где лежит?

— Нет, нет, — поправил ее Тави. — Это такое слово. Когда ты сознательно говоришь неправду, чтобы заставить другого думать, будто это правда.

— Лежать — значит… отдыхать. Спать. Иногда имеется в виду спаривание.

— И еще ложь означает, что человек говорит то, чего нет, — сказал Тави.

— Но почему вы используете одно и то же слово для разных вещей? Это смешно.

— У нас есть много таких слов, — сказал Тави. — Они могут значить больше, чем что-то одно.

— Но это глупо, — заявила Китаи. — Людям и так непросто понять друг друга, а вы еще все усложняете словами, которые означают разные вещи.

— Ты права, — согласился Тави. — Называй это обманом. Любой алеранец это поймет.

— Ты хочешь сказать, что так поступают все алеранцы? — спросила Китаи. — Говорят то, чего нет? Говорят обманами.

— Большинство из нас.

Китаи едва слышно презрительно вздохнула:

— Слезы Единственного, зачем? Разве мир не достаточно опасен и без этого?

— А твой народ никогда не лж… не говорит обманами? — спросил Тави.

— А зачем?

— Ну, иногда алеранцы говорят обманами, чтобы защитить чьи-то чувства.

Китаи покачала головой:

— Если сказать то, чего нет, оно не появится, — заявила она.

Тави едва заметно улыбнулся:

— Конечно. Наверное, мы надеемся, что до этого не дойдет.

Глаза Китаи сузились.

— Значит, ваши люди говорят обманами даже с собой. — Она тряхнула головой. — Безумие. — Китаи провела теплыми пальцами по краю его уха.

— Китаи, ты помнишь, как мы взбирались по веревке в долине Воскового леса? — едва слышно спросил Тави.

Она содрогнулась, но не отвела глаз и кивнула.

— Между нами кое-что произошло. Ведь так? — Тави и сам не заметил, как поднес свою руку к лицу Китаи, пока не ощутил гладкую кожу ее щеки под своими пальцами. — Твои глаза изменились. Это что-то для тебя значит.

Она долго молчала, а потом, к удивлению Тави, на ее глаза навернулись слезы. Ее рот дрогнул, но она так и не заговорила, а лишь едва заметно кивнула.

— Что произошло? — нежно спросил Тави.

Она сглотнула и покачала головой. Повинуясь импульсу, Тави сказал:

— Так вот что ты имела в виду, когда сказала, что ты стоишь на страже, — сказал он. — Если бы это был гаргант, ты бы стояла на страже гаргантов. А если бы лошадь, ты бы стояла на страже лошадей.

Из ее зеленых глаз капали слезы, но дыхание Китаи оставалась ровным, и она не отводила глаз.

Тави провел пальцами по ее светлым волосам. Они оказались необыкновенно тонкими и мягкими.

— Кланы твоего народа. Волки, лошади, гарганты. Они… каким-то образом объединяются с…

— Да, алеранец, — тихо ответила она. — Наши чала. Наши тотемы.

— Значит… я твой чала.

Она сильно задрожала и издала какой-то тихий звук. А потом ее голова расслабленно опустилась ему на грудь.

Тави, уже ни о чем не думая, обнял ее за плечи и прижал к себе. Его удивило новое ощущение. Никогда еще к нему так не прижималась девушка. Она была теплой и нежной, а аромат ее волос и кожи ошеломлял. Он чувствовал, как быстрее забилось сердце и ускорилось дыхание, его тело реагировало на близость Китаи. Но на другом уровне его охватили совсем другие ощущения. Все происходящее вдруг показалось ему необъяснимо правильным, он должен чувствовать ее тело рядом под своей рукой. Его рука слегка напряглась, одновременно Китаи прижалась к нему немного сильнее и стряхнула безмолвные слезы.

Тави хотел заговорить, но что-то заставило его остановиться. Поэтому он лишь молча обнимал Китаи.

— Я хотела лошадь, алеранец, — едва слышно прошептала она. — Я все спланировала. Я собиралась поехать с сестрой моей матери Хашат. Уйти за горизонт без всякой на то причины — только для того, чтобы посмотреть, что находится дальше. Я бы бегала наперегонки с ветром и бросала бы вызов грому летних бурь, посылая над равнинами клич моего клана.

Тави ждал. Потом он нашел ее левую руку, и их пальцы переплелись, и его вновь охватило ощущение правильности происходящего.