Яркий солнечный свет больно ударил по глазам Джона — за то время, пока он пробыл внизу, под землей, его глаза успели адаптироваться к полутьме. Стоя на тротуаре, Сноу огляделся, ища глазами присланных Пророком людей — и чуть было не отшатнулся в сторону. Буквально в двух метрах от лавки, прислонившись к грязной, исписанной арабской вязью стене, стоял Мехмет — тот самый, что бил его в квартире. Мехмет заметил это едва уловимое движение британца и довольно улыбнулся.

— Приказывайте, амир…

Сноу остановил машину на набережной, недалеко от Борж эль-Бражнех. На несколько секунд закрыл глаза, репетируя предстоящий разговор. Разговор предстоял сложный — возможно, самый сложный за все то время, пока он работает с Мадлен. Ошибиться было нельзя.

— Посторожи машину, — бросил он сидящему на заднем сиденье Мехмету. Тот никак не отреагировал.

Встречаться с Мадлен лицом к лицу он не хотел — женщины прекрасно чувствуют ложь. Он решил позвонить, хоть это было и опасно — телефон мог быть на контроле. Но с другой стороны — звонить он будет с общего аппарата на набережной, да и ничего особо криминального говорить он не собирается.

Телефонная кабинка, пока он успел добежать до нее, оказалась занята — какая-то толстая, безвкусно одетая женщина, явно туристка, успела первой и сейчас, размахивая руками, что-то кому-то доказывала в трубку. Сноу постучал по пластиковому стеклу кабины, женщина обернулась и бросила несколько слов в адрес Сноу. Весьма нелицеприятных и оскорбительных. Другой кабины, как на грех, рядом не было.

К концу разговора — он продолжался минут восемь, а Сноу показалось, что восемь часов, — он уже был готов открыть дверь телефонной кабинки и размазать жирную тварь по стеклам — так, чтобы кровавые ошметки медленно стекали по стеклу, как в фильме ужасов. Пот заливал лицо, на улице было нестерпимо жарко. Наконец женщина — чтоб ей лопнуть! — закончила разговор, забрала карточку и величественно проплыла мимо разъяренного Сноу, обдав его волной ледяного презрения. Судорожно роясь в карманах в поисках меди, Сноу заскочил в кабинку.

Мадлен ответила тогда, когда Сноу уже хотел бросить трубку на рычаг и ехать разбираться лично.

— Юлия… — Сноу впервые назвал ее по имени.

— Что тебе? — прошипела она в трубку. — Ты с ума сошел звонить мне?

— Мне нужно. Короче, мне нужно, чтобы ты пригласила твоего друга к себе домой.

— Для чего? — подозрительно осведомилась она.

— Черт возьми, делай, что я говорю! Мне нужно кое-что проверить в его квартире, а для этого нужно, чтобы он был у тебя дома сегодня!

— Не лезь к нему.

— Это мое дело, к кому мне лезть. — Сноу с трудом сдерживал гнев. — Делай, что я говорю. Все, сегодня он должен быть у тебя — или ты пожалеешь о том, что на свет родилась…

Не давая времени, чтобы ответить, Сноу швырнул трубку на рычаг и от души заехал по стеклу кулаком. Потом, облизывая сочащуюся с костяшек пальцев кровь, вышел из кабины, направился к машине, где молчаливо сидел Мехмет. Пан — или пропал.

В квартире на Борж эль-Бражнех трубку положила и Юлия. Звонок выбил ее из колеи, она уже чувствовала, что больше так не может. Не может предавать, не может и дальше терпеть эту мразь, что пользуется ей как тряпкой, когда ему вздумается. Да, она сделала немало ошибок в жизни — но никто не заслуживает такого. Никто…

Единственный, кто может помочь, это Александр. Даже при одной мысли о нем она чувствовала, как слабеет и уже не может рассуждать здраво. Он был сильнее и опаснее всех, кого она знала, он был цельным, как будто сделанным из куска стали. Даже Иван не был таким. Иван тоже был сильным, надежным — но он был порывистым, порой неразумным, мечтателем, мечтающим о том, как всем сделать лучше. И в процессе этих мечтаний он дошел до того, что попал на виселицу за попытку убийства Государя. А Александр мечтателем не был, в этом он совершенно не был похож на Ивана. Он был спокойным, хладнокровным, до ужаса практичным — и при этом самоуверенным, совершенно непоколебимым, он жил так, как считал правильным, и весь мир должен был смириться с этим. Юлия подозревала, что ее новый друг занимался чем-то опасным и не совсем законным — но террористом он не был. Она это просто чувствовала.

И если ей кто-то может помочь в этой ситуации, так это князь Александр Воронцов. Даже не отец, с которым она поссорилась давно и бесповоротно. Только он.

То, что Сноу заинтересовался Александром, Юлию пугало. Но она знала своего куратора и могла предположить, какую подлянку он затевает. Скорее всего, хочет подставить подслушивающее устройство в квартире, чтобы узнать флотские секреты. Сволочь.

Нет, все. Сегодня она скажет все Александру. Так дальше нельзя. Расскажет про себя и… еще кое-что, о чем он должен знать. И будь что будет. В такой ситуации он, русский офицер и аристократ, потомственный дворянин по крови, ее не бросит — не позволят гордость и честь. Аристократы могли кичиться своим происхождением, смотреть на всех свысока — но гордости, даже гордыни в любом русском аристократе было предостаточно, и она просто не позволила бы бросить женщину в такой ситуации.

И о том, о другом, он тоже должен знать…

С этими мыслями Юлия потянулась к трубке. Его телефон она помнила наизусть.

Шаги раздались тогда, когда я уже всерьез начал опасаться того, что меня здесь тупо бросили и будут держать непонятно сколько. Такое тоже могло быть — в случае, если что-то произошло и наши каким-то образом потеряли мой след. От той дряни, что попала в меня с дротиком, меня все еще мутило. Кружилась голова.