— Что за начальство?

И в самом деле интересно…

— Мы люди маленькие, нам не докладывают… — В голосе старшего конвоя обычные «нотки маленького человека». — Иди, парень, а то начальство и осерчать может.

Откуда только таких берут…

Кабинет довольно большой, все шторы отдернуты, и солнце заливает все — и ковер на полу, и стол, и цветы.

Стол большой, к нему еще второй приставлен, для совещаний.

— Заходи, заходи.

Ф-ф-ф-у-у-у…

Человек, сидевший за столом и с интересом читавший, опустил газету, которая раньше закрывала все его лицо. Вот кого-кого — а этого человека мне больше всего хотелось сейчас увидеть…

— Ваше высокопревосходительство…

— Я же просил… — поморщился Иван Иванович. — Присядьте.

В кабинете было жарко, кондиционер почему-то не работал — а в Бейруте летом находиться в помещении без кондиционера — вид изощренной пытки.

— Кондиционер сломался… — вдруг ответил Иван Иванович на незаданный вопрос. — Мастера пока нет, хозяин временно переехал в другое помещение, вот я кабинет и занял.

— Понятно… — прокашлялся я, без спроса налил воды из стоящего на столе графина. Вода была теплой, противной, но сейчас я готов был пить даже из лужи.

— Рассказывайте.

Явно не военное выражение — военный бы сказал «докладывайте».

— Как и было оговорено, я прогулялся по набережной, потом прошел к дому, где снимал квартиру. На стоянке перед домом меня будто пчела укусила, почувствовал себя плохо. Потом понял — в меня выстрелили дротиком с усыпляющим веществом. Еле добрался до подъезда, там сумел вытащить автомат и открыть огонь. Стреляли и по подъезду. Что было потом — помню смутно, только здесь очнулся. Где Али?

— Халеми? — удивился Кузнецов. — На «Колчаке», где же ему еще быть?

Словно тонкая струйка ледяной воды пробежала по позвоночнику. Голова варила прескверно — но даже в таком состоянии я почувствовал — что-то не то…

— Они его отпустили? После того, что он им сказал?

— Да… Договорились, что он будет сообщать им о наших планах, и отпустили.

Что-то не так…

— Что-то не так.

Я налил еще один стакан воды — нужно было приходить в себя и как можно скорее. С такой головой, как у меня сейчас, жить нельзя — разве только что в психушке.

— Почему? Они действуют, как вы и предполагали.

— Немного не так… — Во рту был какой-то медный, отвратительный привкус. — Они не должны были его просто так отпустить. Они должны были держать его у себя до тех пор, пока не проверят информацию. Я бы держал — чтобы спросить за ложь, если информация окажется ложью. Если они его отпустили — значит, у них есть еще один источник — тот, о котором мы не знаем!

— Боюсь, что знаем… — вздохнул Иван Иванович, — и хорошо знаем.

На стол лег черный прямоугольник телефона. Моего телефона.

— Телефон ваш передали мне. Он много звонил.

Семь неотвеченных звонков, шесть — от Юлии…

— Разрешите? — Я просительно посмотрел на Кузнецова.

— Да ради Бога… — пожал плечами тот.

Юлия взяла трубку почти сразу же — словно держала телефон в руках. Ее голос словно вселял в меня новые силы…

— Где ты? Я тебе звоню целый день.

Злится…

— У меня дела… Я же на службе… — Я ответил так сухо, как только мог, памятуя о наличии в кабинете еще одного человека, которому знать о моих амурных делах совершенно даже необязательно. Иван Иванович равнодушно уставился в окно, по его виду казалось, что он и не слышит, о чем я говорю. Впрочем, впечатление это было обманчивым — сто процентов.

— Нам надо встретиться.

Черт…

— Сейчас?

— Да, именно сейчас! — Вот тут она точно разозлилась и даже не посчитала нужным это скрывать. — Или теперь у вас нет на меня времени, господин Воронцов?

Три раза черт!Да что же это на меня…

— Я постараюсь вырваться. Обещать ничего не могу.

— Я жду тебя не позже, чем сегодня вечером. Все! — отчеканила она, и дальше в трубке пошли гудки.

Ну и что теперь делать?

— Что-то произошло? — обманчиво равнодушным тоном поинтересовался Иван Иванович.

— Есть небольшие проблемы… Которые я должен решить.

— Как я понимаю — вас ждет некая дама…