Все то, что происходило после того, как я разрядил в британцев автомат, помнится мне лишь урывками, словно вырезанные в монтажной кадры из кинопленки склеили Бог знает как и теперь крутят — а они постоянно застревают в аппарате и пленка обрывается. Весьма неприятно, скажу я вам, весьма.

Холодный пол, зажатый в руке пистолет. Спецгруппа быстрого реагирования жандармерии, меньше всего настроенная на то, чтобы на месте разбираться — кто хороший парень, а кто плохой. Это помещение — отделанное белым, слегка пружинящим пластиком, с легкой кроватью, двумя стульями и забранными частой решеткой лампочками на потолке. Скорее всего — здание полиции.

За дверью зазвенели ключи — я опустил ноги на пол. Чувствовал я себя все еще не очень хорошо.

С лязганьем открылся один замок, затем еще один. Отворив дверь в помещение, где я находился последнее время, зашли двое — оба как на подбор здоровяки под потолок, темно-серая форма, дубинки в руках… Еще один остался у открытой двери, не заходя в камеру. Опасаются…

— Встать. Лицом к стене… — вымолвил один из здоровяков. Имя не называет, голос равнодушный, чувствуется, что за свою жизнь он говорил это уже не одну тысячу раз.

Смысла спорить с надзирателем не было — я покорно встал, повернулся лицом к стене. Все еще подташнивало.

— Руки за спину.

На запястьях холодными змеями сомкнулись металлические кольца наручников.

— На выход. Ни с кем не разговаривать, выполнять все требования конвоя!

Черт, неужели меня так и не нашли после той перестрелки…

За дверью был коридор. Чистенький, совсем не похожий на тюремный — хотя откуда мне знать, как выглядит тюремный коридор? По обе стороны коридора, метров через пять — одинаковые двери с номерами и глазками, но без «кормушек», чтобы выдавать заключенным пищу. Мягкий свет из забранных решеткой, как и у меня, ламп освещает коридор, стены сделаны из того же мягкого, похожего то ли на пластик, то ли на резину материала. Впереди решетка, пахнет каким-то чистящим средством с лимоном…

— Стоять, лицом к стене.

Один из конвоиров убрал решетку — она не открывалась, как дверь, а поднималась вверх. За решеткой была кабинка лифта, довольно просторного.

— Вперед.

В кабинке лифта мы разместились все втроем, на панели управления было шестнадцать кнопок, от минус восьми до плюс восьми. Один из конвоиров ткнул в кнопку под надписью «+3», и лифт медленно, но совершенно бесшумно пополз наверх.

— Что происходит? — Я решил попытаться установить контакт с конвойными.

— Не разговаривать… — равнодушно отозвался один из них. Видимо, старший, хотя ни на одном не было знаков различия.

Не разговаривать так не разговаривать…

Достигли нужного этажа — лифт остановился, один из конвоиров снова поднял стенку, отделяющую кабинку лифта от нового коридора. В отличие от того этажа, где я находился, коридор на этом был типичным коридором российского бюрократического учреждения. Совсем недалеко был холл с кабинками других лифтов, и там были люди — в форме МВД.

Попал в полицию… до сих не приходилось, а тут на тебе…

Новый поход по коридору, встречные люди в полицейской форме скользили по мне равнодушными взглядами — тут заключенный с конвоем были делом обычным и внимания не заслуживающим. Поворот. Потом еще один. Точно, бейрутское управление, у них здание большое и странной формы — похоже на сон пьяного архитектора.

— Стоять. Лицом к стене.

Кабинет. Верней, не сам кабинет — всего лишь приемная. Небольшая, с жалюзи на окнах, с кондиционером. На столе наряду с компьютером зачем-то стоит пишущая машинка. Секретаря нет.

_ Стоять. Лицом к стене.

Один из тюремщиков стучит в дверь — так стучат к начальству, осторожно, будто боятся побеспокоить. Я стою, не видя ничего — могу только догадываться о том, что происходит, по звукам.

— Приказано снять наручники… — Вот это действительно хорошая новость…

— С этого? — скептически хмыкают за спиной. — На нем же трупы…

— Наше дело маленькое. Слышь, парень. — На плечо ложится рука, тяжелая, горячая. — Мы наручники с тебя снимем, а ты не балуй. Бежать все одно некуда. Обещаешь?

— Снимайте. — Сам не узнаю своего голоса, какое-то хриплое карканье. Здорово меня шибануло, здорово.

— Смотри, парень…

Сначала одно стальное кольцо размыкается, потом и второе. Удивительно — но почему-то сразу становится легче…

— Повернись.

Старший среди охранников смотрит на меня, двое других отошли подальше. Один держит дубинку, второй — электрошокер.

— Начальство хочет с тобой поговорить. Не глупи.

— Где?

— Да вон там, в кабинете.