Она поскорее натянула одеяло до подбородка и вымученно улыбнулась матери.

– Минни! – воскликнула та. – Боюсь, тут что-то неладно. И думаю, тебе нужно приготовиться к худшему. Подозреваю, Хастингс хочет разорвать помолвку. О, какое ужасное несчастье! Если бы только твой отец был здесь! Или хотя бы Себастьян!

Графиня подошла к гардеробу и стала вынимать одно платье за другим.

– О небо. Что полагается носить в таких случаях?! Но Гермиона уже не слушала зловещих предсказаний матери. Сейчас ей было важнее вспомнить, как она добралась домой… и выжил ли Рокхерст.

– Какая досада! – пробормотала она, снова заглядывая под одеяло. Может, столь непристойный вид означает, что именно Рокхерст привез ее домой?

К ней домой. Не к себе. Не уложил в свою постель. Не запер в спальне до утра, как клялся когда-то. Нет, теперь, узнав, кто она на самом деле, привез ее домой и предоставил полную свободу. Свободу оставаться одной.

В эту секунду сердце ее едва не разорвалось.

– Несносный человек!

– Я тоже так считаю, – согласилась мать, вообразив, что гнев дочери направлен на лорда Хастингса. – Но мы должны с честью вынести этот позор, дорогая Минни. И я уверена, что смогу найти какого-нибудь достойного баронета или просто джентльмена, который проигнорирует разразившийся скандал и захочет жениться на тебе.

Боже, да что ей скандал, пусть и самый громкий? Как она сможет жить без Рокхерста? Она так привыкла быть его Тенью!

Гермиона зарыдала, и мать немедленно подбежала к ней.

– Ну, дорогая, успокойся! Давай найдем тебе самое красивое платье, и ты спустишься вниз и с гордым спокойствием их выслушаешь! Кто, в конце концов, они такие, эти Хастингсы? Жалкие выскочки!

Графиня с улыбкой помогла дочери одеться, и обе спустились вниз.

– Полагаю, тебе придется вернуть ему кольцо, – заметила леди Уолбрук, когда женщины остановились перед закрытой дверью в утреннюю гостиную.

Кольцо?!

Гермиона украдкой взглянула на руку, где еще недавно поблескивало кольцо несостоявшегося жениха.

А вот это уже будет нелегко объяснить. Не только лорду Хастингсу, но и его матери!

– Мерзавец! – выдохнула Гермиона.

Мать бросила на нее предостерегающий взгляд, достойный самого адмирала Нельсона, и с величественной улыбкой открыла дверь.

Леди Хастингс, очевидно, не считая нужным соблюдать правила приличия, неодобрительно фыркнула при виде дам.

– Добро пожаловать, лорд Хастингс, леди Хастингс, – жизнерадостно приветствовала графиня. – Как мило с вашей стороны заглянуть к нам в столь ранний час!

Услышав голос леди Уолбрук, лорд Хастингс обернулся, но, к сожалению, в противоположную сторону, отчего оказался лицом к лицу с огромной статуей богини плодородия, присланной лордом Уолбруком с островов в Тихом океане. Нужно сказать, что графиня крайне гордилась подарком мужа и выставила его на всеобщее обозрение, несмотря на то что резчик наделил идола четырьмя пышными грудями и не изобразил хотя бы подобия одежды.

Сообразив наконец повернуться к двери, где стояли обе женщины, лорд Хастингс не смог скрыть, насколько шокирован экзотическим украшением гостиной.

«Господи! О чем я только думала, принимая его предложение?» – спросила себя Гермиона. Да уж лучше прожить жизнь в воспоминаниях о Рокхерсте, чем провести ночь с этим слизняком!

И теперь, когда респектабельный, достопочтенный лорд Хастингс возьмет назад свое предложение, ей, вероятно, останутся одни воспоминания…

Гермиона украдкой смахнула слезы, грозившие хлынуть потоком при одной мысли о Рокхерсте.

– О, Томас, как жаль, что я не могу быть той женщиной, которую желаешь ты!

– До нас дошли слухи… – начала леди Хастингс.

– Мама, я же предупреждал, что все скажу сам, – перебил лорд Хастингс.

Дама снова фыркнула.

– Да, но к чему тебе впутываться в столь омерзительную ситуацию?

Мать Гермионы, которая терпеть не могла дураков независимо от пола и возраста, выступила вперед:

– Лорд Хастингс, вы собираетесь разорвать помолвку?

– Видите ли, я намеревался сказать, что… – проблеял он.

– Да! – выкрикнула леди Хастингс, вскочив так порывисто, что едва не опрокинула чайный столик. – Конечно, он желает разорвать помолвку!

– Матушка!

Барон поправил фрак, стараясь принять внушительный вид.

– Сядьте, пожалуйста! Я сам все улажу. – Набрав в грудь воздуха, он мужественно взглянул в глаза графини. – Леди Уолбрук, я буду чувствовать себя лучше, если вы и леди Гермиона тоже сядете, ибо эта новость расстроит вас обеих.

Гермиона заметила, что он старательно избегает смотреть в ее сторону, однако, следуя примеру матери, уселась на ближайший стул.

– Мне стало известно, что последнее время леди Гермиона не слишком хорошо себя чувствует…