– Так оно и есть! – прошипела она и вонзила нож между ребрами злого духа.

Милафор удивленно распахнул глаза и разжал руки.

Граф прерывисто вздохнул и отпрянул.

Гермиона подумала, что теперь они могут закрыть дыру, но тут из глубины переулка раздался крик: один из дерга нашел кольцо. Однако торжествующие вопли быстро сменились злобным воем, когда обман был обнаружен. Дерга стали наступать на Гермиону, угрожающе блестя глазами.

– Сейчас, Рокхерст, сейчас, – прошептала она, подтащив графа к стене и отводя его руку назад, к тому месту, где застряло кольцо. А сама глубоко вздохнула и повторила слова, которые твердила Мэри всю дорогу до Севен-Дайалса. – Saol amhain, gra amhain, – громко, отчетливо отчеканила Гермиона.

В первую секунду ничего не произошло, но потом воздух словно завибрировал. Тонкий луч пронизал мрак и тут же превратился в фонтан света. За спинами дерга разверзлась стена. Внезапный смерч сбил чудовищ с ног и отбросил назад. В их мир.

Гермиона поскользнулась, потеряла равновесие и заскользила на другую сторону переулка в открытую пропасть. Однако тут чья-то рука сжала ее запястье. Но к ужасу Гермионы, оказалось, что поймал ее не граф, а Милафор. Злой дух, в боку которого все еще торчал нож Тиббетса, продолжал удерживать ее и весьма успешно противостоял силе, угрожавшей покончить со всеми тщательно разработанными планами.

Рокхерст схватил Карпио и устремился к ним, и тут Гермиона пережила несколько мгновений истинного страха. Ибо его глаза тоже застилала дьявольская тьма.

Приставив острие к груди Милафора, он потребовал:

– Отдай ее мне.

– Нет, милорд Паратус, – издевательски хмыкнул Милафор. – Прикончи меня, если можешь.

– Рокхерст, помоги мне, – взмолилась Гермиона, но тут же поняла, какую ошибку сделала. Паратус тут же отступил на второй план, а его место занял граф. И с ужасом осознал, какой нелегкий выбор должен сделать. Карпио задрожал в его руках.

Теперь Гермиона осознала всю дьявольскую хитрость отчаянной попытки Милафора. Но чем дольше пропасть оставалась открытой, тем большую силу набирал смерч. Вскоре они все окажутся в голодной пасти провала.

– Ты Паратус! – крикнула Гермиона. – Убей его, безжалостный ублюдок!

– Нет, – обронил Рокхерст.

– Ты должен! Иначе все погибнет!

Тьма снова застелила его глаза, и Гермиона приготовилась с честью встретить свой конец.

Рокхерст издал долгий пронзительный вопль: древний боевой клич, не слыханный в Англии со времен, предшествующих нашествию римлян. Отвел Карпио назад, размахнулся и вонзил меч в Милафора. И в этот же момент из тени выскочил Тиг и вцепился зубами в юбку Гермионы.

Девушка тяжело рухнула на землю, ударившись головой о камни. Последнее, что она видела перед тем, как потерять сознание, был Рокхерст, упавший на колени, когда весь переулок взорвался.

– Вот ты где. Я догадался, где тебя искать!

Куинс даже не обернулась. Она сидела на скамейке и смотрела на Серпантин. В неподвижной воде отражался полумесяц.

– Удивительно, что ты пришел, Милтон.

– Почему? – усмехнулся он, садясь рядом.

– Я скорее подумала бы, что ты будешь рядом со своим кольцом. Или по крайней мере сделаешь все, чтобы его спасти.

Милтон нагнулся и поднял камешек. Внимательно рассмотрел и запустил в рукотворное озеро, так восхищавшее посетителей Гайд-парка. По спокойной воде пошли круги.

Они немного посидели молча, прежде чем Куинс снова заговорила:

– Ты знал, что они намерены сделать с кольцом.

– Да.

– И сидишь здесь, хотя оно, возможно, уже погибло? Милтон пожал плечами:

– Я думал, что ты именно этого хотела. Покончить с чудовищами. Покончить с нами.

– Глупости! – вырвалось у Куинс.

Снова воцарилось молчание.

До сих пор в ней тлела крохотная надежда на то, что он приложит все силы, чтобы остановить Гермиону. Вернуть кольцо. Спасти их обоих.

С неба упала звезда. Прочертив по небу яркую дорожку, она вскоре исчезла.

Куинс взглянула на Милтона, желая удостовериться, что он все видел. Но оказалось, что он смотрел на нее. Его глаза сияли, как в тот день, когда они впервые встретились. И Куинс внезапно вспомнила то прекрасное время, когда любила его, когда он любил ее.

– Я никогда не хотела этого, – прошептала она.

– Знаю. И сожалею о своей роли во всем, что случилось. Но что было делать? Последнее время Милафор приобрел чересчур большую власть и стал слишком опасен. Он успел глубоко запустить когти в это королевство. Его необходимо было остановить. Если он в самом деле… в самом деле…

– Убил Паратуса, – прошептала Куинс.

– Да, если Милафор сумел убить его, закончив тем самым царствование семьи Рокхерстов, что станется с нашей королевой? С нашим миром? С нашими родственниками? Нам будет некуда вернуться… даже если получим помилование.