Милтон вздохнул.

– Нет, нам ничего не оставалось, кроме как пожертвовать нашим кольцом.

«Нашим кольцом»? Куинс от неожиданности вздрогнула.

– Благородное решение, милорд.

– Оно не только мое, но и ваше, миледи.

И снова над озером воцарилась бесконечная ночная тишина.

– Жаль, что теперь мои желания не исполнятся, – призналась Куинс.

– Жаль, что больше ты не станешь донимать меня, требуя их исполнения, – усмехнулся Милтон и, подавшись вперед, отвел с ее лба непокорный локон. – Последнее время ты выглядишь все моложе.

– Ты заметил? Милтон кивнул:

– Я всегда замечаю тебя. Даже когда ты меня раздражаешь. – Он снова улыбнулся.

– Если кольцо уничтожено, значит…

– Да, знаю, – с сожалением вымолвил он. – У нас осталось совсем немного времени.

Куинс продолжала смотреть на водяные круги. Они расплывались, становились шире, и расстояние между ними увеличивалось.

– Я думала, ты именно этого хотел.

– Я тоже так думал, но сейчас… – Он снова повернулся к ней и на этот раз сжал подбородок. – Теперь я уже не так уверен. Боюсь, что все еще люблю тебя. Люблю, такую невыносимую и несносную.

Куинс от неожиданности задохнулась. Она никогда не думала услышать от него нечто подобное. Но прежде чем успела открыть ему свое сердце, на горизонте встал гигантский столб света.

Кольцо!

Вокруг все тряслось и содрогалось, и они знали, что это означает. Кольцом воспользовались для того, чтобы закрыть дыры, а вместе с ним погибнет вся заключенная в нем магия.

Однако тут оба вдруг поняли, что не хотят, чтобы их брак закончился таким образом. Милтон сжал ее в объятиях.

– Я не хочу тебя терять, милая Куинс. Потому что люблю, – прошептал он и поцеловал ее, скрепив свой обет.

Куинс едва не потеряла сознание, мгновенно став молодой и мечтательной девушкой. Он продолжал целовать ее, и она почти забыла, что их конец близок.

Но все рано или поздно должно закончиться, включая и поцелуй, и когда Милтон наконец отстранился, они взглянули в глаза друг другу и поняли, что все еще живы.

Значит, кольцо уцелело?

Но осталась еще одна, совсем небольшая проблема. О небо! Он все еще любит ее!

И Куинс позволила ему доказать свою любовь поцелуем, продолжавшимся до рассвета.

В эту ночь Гермиона была не единственной Марлоу в Севен-Дайалсе. Из игорного заведения, посетители которого хоть и принадлежали к высшему обществу, но пользовались не слишком благопристойной репутацией, вывалилась компания молодых людей и направилась вниз по улице.

– Пожалуй, надену-ка я завтра розовый фрак, – заявил Гриффин Марлоу.

– Ты всегда так говоришь! – рассмеялся лорд Деламир. Где-то, совсем близко, раздался оглушительный взрыв.

Молодые люди остановились и уставились на ближайший переулок, где продолжало полыхать пламя. Еще немного – и все снова погрузилось во мрак и тишину.

– Ну и дьявольское же место, – заметил лорд Перси Бейкер, поравнявшись с друзьями.

– Нет, сегодня моя ночь! – возразил Гриффин. – Моя удача вот-вот переменится.

Что-то со звоном ударилось о камень у его ног. Гриффин нагнулся и поднял кусочек серебра.

– Может, это не пенни с небес, но, должен сказать, чего-то оно стоит.

– Ну, с этого ты не разбогатеешь, – поддел лорд Перси, рассматривая находку Гриффина.

– А вот я считаю это своим счастливым талисманом, – объявил Гриффин, надевая кольцо на мизинец. – Итак, о чем я?

– Твоя счастливая ночь!

– Ах да. Лично мне кажется, что сегодня фортуна будет ко мне благосклонна.

– А по-моему, хуже уже ничего быть не может, – фыркнул Деламир, подталкивая дружка локтем.

Наутро Гермиону разбудил необычайно ранний приход матери.

– Минни, дорогая, проснись! – взволнованно вскрикнула она.

Гермиона перевернулась на спину и сжала ладонями виски. В чувство ее привели обрывки воспоминаний о прошлой ночи.

– О дьявол!

– Гермиона Марлоу! – воскликнула мать. – Это такие выражения ты употребляла в беседе с лордом Хастингсом? Неудивительно, что он здесь вместе со своей мамашей!

– Здесь? – удивилась Гермиона, садясь. Собственно говоря, она не совсем понимала, как оказалась дома. Они с Рокхерстом были в переулке, и она едва не улетела в пропасть! – О дьявол, – повторила она на этот раз куда тише и приложила пальцы ко лбу, пытаясь вспомнить, что случилось потом… и как она добралась домой.

И все же она лежит в своей кровати! Не в кровати Рокхерста. Это не сулит ничего хорошего! Мало того, заглянув под простыни, Гермиона обнаружила, что она без одежды. Голая? Кто же ее раздевал? Этого она определенно не помнила. Какой кошмар!