Шрифт:
– Сириус тоже должен поблагодарить вас!
Она бросила собаке команду, и далматинец послушно присел на задние лапы.
– Скажи «спасибо», Сириус! – строго приказала Диона, и пес поклонился.
– Изумительно! – восхитился маркиз. – Я вижу, что ваша собака отменно воспитана, и ее благодарность, без сомнения, искренна.
– Так же, как и моя, – добавила Диона.
Она улыбнулась, но в этой улыбке не было и намека на флирт или желание понравиться – только безыскусственная простота, которая, казалось, унесла прочь страхи, снедавшие девушку в тот момент, когда она впервые переступила порог Ирчестер-парка.
Затем, обернувшись к Родерику, Диона присела в реверансе и пожелала молодому человеку спокойной ночи. Все трое вышли из гостиной в холл и у подножия лестницы остановились.
Здесь их маршрутам суждено было разделиться. Диона снова присела в реверансе перед джентльменами и, словно шаловливый ребенок, побежала вверх по лестнице в сопровождении Сириуса.
Достигнув верхней ступеньки, Диона обернулась и помахала рукой маркизу и Родерику. В этом жесте, как и во взгляде девушки, не было ничего интимного. Так обычно делают дети, прощаясь со взрослыми.
И вот она уже бежит по коридору, а верный Сириус трусит рядом со своей юной хозяйкой…
– Она – само совершенство! – воскликнул Родерик. – Ах, дядя Ленокс, я не могу дождаться той минуты, когда ее увидит сэр Мортимер. Представляю себе, как вытянется его физиономия!
Маркиз ничего не сказал в ответ.
Возвращаясь в гостиную, он недовольно хмурился.
По какой-то неведомой ему самому причине мысль о том, что существо столь юное и неискушенное, как Диона, предстанет перед пресыщенным взором сэра Мортимера Уотсона и его судей, вызывала у маркиза глухое раздражение.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Саймон вошел в комнату для завтрака, где его отец уже восседал во главе стола.
Накладывая себе на тарелку многочисленные кушанья с серебряных блюд, молодой человек спросил:
– Есть ли какие-нибудь известия от Дионы?
Сэр Хереворд ответил не сразу. Скривив губы, он недовольно пробурчал:
– Проголодается – вернется!
Присев за стол, Саймон принялся с жадностью поедать содержимое своей тарелки. Это зрелище всегда вызывало у Дионы тошноту.
Вдруг сэр Хереворд, как обычно в утренние часы занятый разбором почты, воскликнул:
– Господи помилуй!
Возглас был настолько громким, что Саймон удивленно поднял глаза на родителя.
– В чем дело, папа?
– Я просто глазам своим не верю!..
– Не веришь чему? – переспросил Саймон.
Сэр Хереворд снова уставился на письмо, как будто опасаясь, что зрение его обмануло. Наконец, он сказал:
– Эта депеша прибыла от поверенных твоего дяди Гарри. В ней сообщается, что Диона получила наследство от своей крестной!
– Наследство? – в недоумении повторил Саймон.
– Точнее – восемьдесят тысяч фунтов!
– А ты говорил, что у нее нет ни гроша! – недовольным тоном произнес Саймон.
– У нее и не было ни гроша! – резко оборвал сына сэр Хереворд. – А вот теперь ее крестная, о существовании которой, кстати сказать, до сегодняшнего дня я даже не подозревал, умерла и оставила Дионе такую крупную сумму. Ну а поверенные моего брата Гарри, естественно, обратились ко мне, так как именно я являюсь опекуном Дионы.
– Но ведь ты даже не знаешь, где она сейчас! – заметил Саймон.
Поскольку опровергнуть эти слова сэр Хереворд не мог, он недовольно нахмурился, а потом тихо сказал, словно обращаясь к самому себе:
– Подумать только – восемьдесят тысяч! И девчонке всего девятнадцать… У меня родилась идея, Саймон. Тебе крупно повезло!
– Мне?
– Да-да, мой сын, тебе.
На лице сэра Хереворда мелькнула отвратительная ухмылка. Если бы Диона сейчас увидела дядю, то наверняка бы встревожилась.
Возвращаясь с верховой прогулки по парку, Диона думала о том, что последние три дня стали самыми счастливыми в ее жизни.
Она не только наслаждалась ездой на великолепных лошадях маркиза, но и проводила много времени в его обществе и в обществе Родерика. Предвкушение всех этих удовольствий заставляло сердце девушки радостно трепетать, когда она просыпалась по утрам.
Позавтракав, они втроем отправлялись на прогулку по лугам и прохладным рощам, преодолевая препятствия, встречавшиеся на их пути.