Почувствовав это прикосновение, Диона снова ощутила, как внутренняя сила, исходящая от маркиза, вливается в ее тело, а душу пронизывают некие таинственные токи, находящие отклик в ее душе.

– Вы так красивы и молоды, – глубоким, проникновенным голосом произнес маркиз, – что вам непременно нужен покровитель…

Тон, которым были сказаны эти слова, вызвали в душе Дионы чувства новые, доселе неизведанные.

Его глаза неотрывно смотрели на нее, и девушке показалось, что она тонет в его взгляде, глубоком и бездонном. Весь мир перестал существовать для нее – остались только они двое, она и маркиз.

– Мы будем очень счастливы вместе, – мягко произнес маркиз.

В этот момент дверь библиотеки открылась, и на пороге возник Доусон. Диона отпрянула, маркиз тоже поднялся с кресла.

– Сэр Хереворд Грантли и мистер Саймон Грантли! – возвестил дворецкий.

Услышав эти слова, Диона негромко вскрикнула, а Сириус, лежавший на полу рядом с креслом маркиза, глухо заворчал.

Прихрамывая – давала о себе знать больная нога – и опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости, в библиотеку вошел сэр Хереворд.

Он направился прямиком к Дионе, и на мгновение ей показалось, что под его тяжелым взглядом она сию минуту обратится в камень.

За все это время никто не проронил ни звука. Не обращая внимания на маркиза, хотя он находился от него всего в нескольких футах, сэр Хереворд ворчливо произнес, обращаясь к племяннице:

– Так вот ты где! Ты что же это себе позволяешь? Вдруг взяла и исчезла, не сказав никому ни слова…

Только сейчас Диона осознала, что с момента появления дяди в библиотеке маркиза у нее перехватило дыхание от волнения и страха, а все ее тело сотрясает мелкая дрожь.

Сириус снова угрожающе заворчал. Этот звук вернул Диону к действительности. Прерывающимся шепотом, не смея поднять глаза на сэра Хереворда, девушка пролепетала:

– Я убежала, дядя Хереворд, потому что… хотела спасти Сириуса. Вы сказали, что собираетесь убить его… Но я не могу его потерять, понимаете, не могу!..

– Ты могла бы попросить меня не трогать собаку, а вместо этого ты повела себя как идиотка, – наставительно заметил сэр Хереворд.

Внезапно вспомнив, что он разыскивал племянницу вовсе не по этому поводу, он добавил:

– Можешь возвращаться. Если Сириус будет прилично себя вести, я, так и быть, не трону его!

Такая перемена в настроении дяди настолько удивила Диону, что она только ахнула.

В этот момент, не в силах больше сдерживаться, в разговор вмешался Саймон:

– Папа хочет сказать, что теперь, когда ты получила наследство, ты сама сможешь платить за содержание Сириуса. А заодно оплатишь и папины счета!

– Замолчи, Саймон! – прикрикнул на сына сэр Хереворд.

Он обернулся, укоризненно посмотрел на своего не слишком умного отпрыска и только тут заметил маркиза. Протянув ему руку, сэр Хереворд рассыпался в извинениях:

– Простите нас, милорд, за это неожиданное вторжение, но я только вчера вечером узнал, что моя в высшей степени непредсказуемая племянница нашла убежище у вас!

Игнорируя руку сэра Хереворда, маркиз заметил:

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы объяснили мне, что все это значит.

– Я сейчас вам все расскажу! – возбужденно заговорил Саймон. – Моя кузина Диона получила наследство от своей крестной – восемьдесят тысяч фунтов. Только представьте – такое богатство, и кому – молодой глупой девчонке…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь! – прервала возбужденный монолог кузена Диона.

– Нет никакой необходимости обсуждать наши семейные дела в присутствии посторонних! – резко заметил сэр Хереворд. – У входа нас ждет карета, и ты, Диона, немедленно отправишься со мной домой. А по дороге я все тебе объясню.

– Простите меня, дядя Хереворд, – запинаясь, проговорила Диона, – но я… больше не буду жить в вашем доме. Там я была очень несчастна, а когда попыталась убедить вас не трогать Сириуса, вы… все равно стояли на своем. Больше я не могу подвергать его такому риску!

– Я ведь уже сказал, что ты можешь оставить собаку! – сердито пробурчал сэр Хереворд.

– Конечно, ты можешь его оставить, – опять некстати вмешался Саймон, – потому что ты выйдешь за меня замуж! А имея восемьдесят тысяч фунтов, ты сможешь завести хоть дюжину собак, если тебе этого хочется!

– Не понимаю, о чем ты говоришь…

Диону так испугали слова кузена, что она вся задрожала.

– Помолчи, Саймон! – обрушился на сына сэр Хереворд. – Предоставь мне все уладить.

Саймон был настолько избалован и невоспитан, что не обратил никакого внимания на грозный окрик отца, а лишь ухмыльнулся Дионе. От этой мерзкой улыбки у девушки мурашки забегали по коже.