Девушка отпрянула. Она ничем не могла помочь ему, а Тирен, несмотря на дикую боль, снова спас ее!

– О Тирен! – в отчаянии воскликнула Элайя. – Сколько это будет продолжаться?

Он не ответил: его спина изогнулась дугой, а мышцы свела судорога. На его бледном лице выступила испарина, и Элайя услышала скрежет зубов. Наконец конвульсии отпустили Тирена, он обмяк и с трудом повернул к ней голову:

– Это… может продолжаться… часами, Элайя. – Он задыхался.

– Нет! О нет, Тирен! – застонала она и закрыла лицо руками. Когда наконец она подняла на него глаза, они блестели от слез.

– Я не знала. Клянусь, я не знала! Тирен через силу улыбнулся:

– Останься со мной.

Когда ошейник снова включился, с губ Тирена сорвался раздирающий душу стон. Ослабев от невыносимых пыток, он перестал сопротивляться и даже не шевелился, пока конвульсии не начали вновь сотрясать его.

Элайя провела возле него несколько мучительных часов, томясь от желания обнять и утешить Тирена. Наконец программа управления поведением раба как будто подошла к своему завершению. Тирен впал в состояние прострации, а Элайя беспомощно смотрела на него, не зная что предпринять.

Внезапно раздался удар грома, и первые капли дождя упали на них. Тирен все еще не пришел в себя. «Надо действовать», – решила девушка.

Поднявшись на ноги, Элайя схватила Тирена под мышки и втащила в небольшую пещеру. Затем бросилась к экусу за одеялами и другой поклажей. Быстро стреножив животных, она вернулась в пещеру, спасаясь от холодного ливня. Тирен не двигался; его бледная кожа была липкой от пота, одежда прилипла к телу. «Нужно поскорее согреть его и высушить одежду, чтобы он не простудился», – решила девушка.

Раздев Тирена, она разложила одежду на плоском валуне. Затем Элайя растерла молодого человека, закутала в одеяло, промыла раны, смазала их мазью, найденной в одном из вьюков, и перебинтовала. Сделав все это, девушка села рядом с Тиреном и через щель в пещере стала смотреть на проливной дождь.

Зловещее черное небо обрушило на землю потоки воды; казалось, разверзлись небеса. «Как я могла дойти до этого? Сотворить такое со своим единственным другом, который постоянно проявлял ко мне добрые чувства, всегда приходил на помощь? Какие же еще страдания ему предстоит вынести по моей вине? Может, лучше оставить его и пойти на риск самой, чтобы не подвергать опасности его жизнь?»

Она с трудом подавила рыдания. Слишком много жизней отдано ради кристалла, и все же, если верить словам Ватиса…

Тирен постепенно начал приходить в себя: он зашевелился, бормоча что-то невнятное.

Несколько раз молодой человек порывался вскочить и, если бы не Элайя, выбежал бы на дождь. Она прижимала его к себе, гладила по голове и шептала слова утешения, пока он не успокоился и не заснул. Уложив его поудобнее и укутав одеялом, девушка вновь погрузилась в размышления.

На землю спустились сумерки, и наконец дождь прекратился. С гор повеял свежий ветер. Убедившись, что Тирен крепко спит, Элайя встала и пошла посмотреть на экусов.

Они не проявляли беспокойства, хотя и промокли, и девушка быстро направилась к пещере. По дороге она наступила на что-то твердое. «Ключи!» Подняв их, она пробормотала проклятие, решительно разомкнула ключи и зарыла их в землю в разных местах. «Что бы ни случилось, – поклялась девушка, – я никогда не использую их против Тирена». Вздохнув, она вошла в пещеру.

В тусклом свете она увидела его блестящие глаза. У нее дрогнуло сердце.

– Как ты, Тирен? Он слабо улыбнулся.

– Ужасно. Дай мне воды.

Элайя схватила флягу и, приподняв его голову, помогла ему напиться. Сделав несколько глотков, Тирен упал на одеяло, утомленный даже этим небольшим усилием.

– Хорошо, – пробормотал он. – Спасибо. У Элайи сжалось сердце: Тирен из-за нее так слаб и беспомощен! И он еще благодарит ее! Она отвернулась, чтобы скрыть от него слезы.

– Элайя? – прошептал он. – А как ты? Она обернулась; ее глаза выражали невыносимую муку.

– Как я могу чувствовать себя после того, что сделала с тобой? О, Тирен, мне так тяжело! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

– Простить тебя? Да ведь это я вынудил тебя воспользоваться ошейником! У меня не было иной возможности заставить тебя отказаться от безумной попытки взять приступом крепость Фирокса. – Тирен замолчал, улыбаясь ей, и его глаза сияли прежним, так хорошо знакомым ей огнем. – И эта уловка сработала, верно?

Девушку терзали противоречивые чувства. Так, значит, он навлек на себя страдания лишь для того, чтобы удержать ее от опасности? Но как он посмел манипулировать ею? Ее мысли путались. Она не знала, радоваться ей или злиться.