Блэк уселся на диване и угрожающе зарычал.

Мейн глубоко затянулся сигаретой.

Она смотрела на него, испуганно дрожа.

– Он был добрым мальчиком; я уверена, он пытался помочь ему. – Алекс представила себе холодный темный погреб, плачущую женщину в цепях, сжавшуюся на полу, которая, дрожа, слушает звуки падающих капель. – Так кто там был?

– Фабиан, студент-теолог по имени Эндрю Кэстл и еще какой-то парень из Кембриджа, отнюдь не священнослужитель… – Филип всмотрелся в свои записи. – Некто по имени Отто фон Эссенберг.

Алекс показалось, что комната качнулась и поплыла куда-то.

– Да, конечно, – с горечью сказала она. – Отто. Фабиан ходил за ним как овечка. – Она покачала головой. – И как прошел обряд экзорцизма?

– Они пытались изгнать демонов… злых духов… из одного человека.

– Звучит как-то дико, по-варварски.

– А это и есть варварство, – сказал Филип, с загадочным выражением вскидывая брови. – Но порой старые снадобья оказываются самыми лучшими.

– Ты серьезно?

– Да, иногда они срабатывают. Тому есть доказательства, девочка.

– А в случае с Босли?

Он снова уставился в свои каракули.

– Его личность изменилась и осталась в таком измененном состоянии. Раньше он был агрессивным и жестоким, теперь стал растерянным и послушным.

– Может, сказалась его шизофрения?

Филип снова с силой затянулся и ничего не ответил.

– Ты так не считаешь, Филип? – продолжала настаивать она. – Разве это не может быть объяснено, хотя бы частично, его состоянием?

– Может быть, – рассеянно сказал он.

Поежившись, она заметила, что Филип продолжает все так же обеспокоенно наблюдать за ней, пощипывая усы.

– Я боюсь, Филип. – Алекс закрыла глаза. – О господи, Филип, помоги мне.

– Я бы посоветовал бросить все это.

– Нет! – Она яростно замотала головой. – Нет!

– Так было бы куда лучше.

Она подняла на него глаза:

– Тебе легко говорить. Он не твой сын.

Встав, Мейн мягким движением положил ей руку на плечо.

– С тобой все будет в порядке, девочка, не волнуйся. Хочешь кофе?

Алекс кивнула и закрыла глаза; она услышала, как Филип вышел в холл, и стала прислушиваться к шуму дождя за окном, который эхом отдавался в комнате, в ее голове, в темном пустом пространстве.

– Он горячий.

Придя в себя, Алекс осторожно взяла чашку. Снаружи подала сигнал какая-то машина. Все нормально; где-то существует реальный мир с его обыкновенными делами. Ей захотелось оказаться среди них, вне этих стен.

– Что же мне делать? – спросила она.

– Уезжай куда-нибудь, отдохни.

– Ты даже не пытаешься понять меня.

Мейн мягко улыбнулся:

– Еще как пытаюсь, поверь мне.

– Если даже я уеду, ничего не изменится; когда я вернусь, все будет точно так же. – Ее захлестнула волна страха и беспомощности.

Он откинулся на спинку кресла.

– Ох, дорогая ты моя девочка, – сказал он. – Дорогая моя.

И Алекс вытащила носовой платок, высморкалась и вытерла слезы, которые текли по щекам.

– Отто говорит, что Саффиер ничего не знал.

– Не знал? – удивился Филип. – Чего не знал?

– О Босли. О его состоянии здоровья. Думал, что он нормальный здоровый студент.

– А как твой сын узнал про Босли?

– От Отто, он… – Она резко остановилась, словно в мозгу у нее опустилась завеса. – От Отто, – повторила она, и ее слова звучали как умирающее эхо. – Я… м-м-м… – Она начисто забыла, что собиралась сказать.

Казалось, температура в комнате продолжает падать. Сделав глоток кофе, Алекс чихнула. Филип закурил очередную сигарету и выпустил дым через нос. Она наблюдала, как от чашки кофе поднимаются струйки пара.

– Если изгнание злого духа проходит успешно, Филип, то что происходит с этим духом… с демоном… куда он девается? – Она задрожала от холода.

Мейн окунул в кофе палец и задумчиво уставился на него.

– Ему приходится искать нового хозяина.

– Кого-то с тем же самым набором генов?

– Возможно. – Он еще раз попробовал пальцем кофе. – В Библии есть такая сцена… Иисус изгоняет злых духов… заставляет их переселиться в свиней.

– В Бродмуре я никаких свиней не видела.