Проехав по узкой дороге, оставив позади футбольное поле в Челси, Алекс перегнулась через сиденье пассажира, пытаясь прочесть сквозь стекло номера домов в этом районе современной застройки. Оставалось надеяться, что он не будет возражать, если она прервет его ленч.

Номер 38, как и все остальные, представлял собой половину аккуратного домика с ухоженным садиком перед входом, и ей было несколько неудобно оставлять тут свой «мерседес». Алекс прошла по короткой дорожке к дому и нажала кнопку звонка. Пожалуйста, будь дома, пожалуйста, подумала она.

В дверях появился младший викарий в чистых, аккуратно выглаженных джинсах и старом пуловере, держа в руке часть набора «Лего». Сейчас он показался ей еще более юным, чем раньше.

– Добрый день, – осторожно сказала она и смутилась, пытаясь припомнить, как его зовут. – Преподобный?.. Мистер?..

– Джон Олсоп, – пришел он ей на помощь и уставился на нее, по всей видимости тоже пытаясь вспомнить, кто она такая. Правый глаз у него дергался легким тиком. – Миссис Хайтауэр, не так ли?

Алекс кивнула.

– Рад вас видеть. Как поживаете?

Неподдельный энтузиазм, с которым он ее встретил, несколько смутил Алекс, и на какое-то время она потеряла дар речи.

– Отлично, – сказала она, удивляясь себе самой.

– Очень хорошо. – Он переминался с ноги на ногу, глядя на игрушку в руке, и ей показалось, что сейчас он, как жонглер, подбросит ее в воздух. – Хорошо, – снова повторил он.

– Я подумала… не могу ли я поговорить с вами?

– Конечно, входите, пожалуйста.

Алекс вошла вслед за ним в узкую прихожую. Пол в гостиной был завален деталями «Лего», а в середине высилась конструкция, напоминавшая недостроенный подъемный кран.

Он смущенно улыбнулся:

– Ужасно глупо, слишком для меня сложно. Подарил сынишке на день рождения. Вы когда-нибудь пробовали собирать?

Она покачала головой:

– Выглядит очень неплохо.

– Боюсь, лишь для моего сына.

Они оказались в маленьком кабинетике в задней части дома; он предложил ей кресло. Алекс села и осмотрелась. Обстановка была достаточно скромной, но, по контрасту с жилищем Филипа, тут было аккуратно и чисто; маленький самодельный книжный шкаф, в котором хранилась религиозная литература, выглядел так, словно с него каждый день смахивали пыль; на полке над электрическим камином лежало несколько черепков.

– Это ваше увлечение – археология? – спросила она.

– Да. – Он оживился. – Это из раскопок, которые я проводил.

– Интересно, – сказала Алекс, надеясь, что ей удастся изобразить хоть каплю заинтересованности.

– Как дела? Я был у вас примерно дней десять назад, не так ли?

Она кивнула:

– Боюсь, что не очень хорошо.

– У вас трудные времена. Он ведь был вашим единственным ребенком?

– Да.

– Насколько я знаю, у вас есть определенные трудности и в семейной жизни?

– Да.

– Случается, – тихо сказал он, – что такого рода испытания заставляют людей сближаться.

Алекс покачала головой и грустно улыбнулась.

– Мы сохранили хорошие отношения, но боюсь, что больше никогда не будем вместе. – Она внезапно припомнила, как Олсоп говорил ей, что недавно умерла его жена, и покраснела – ей не хотелось наводить его на грустные размышления. – Как вы справляетесь с воспитанием сына?

– Отлично, – сказал он, но лицо его погрустнело. – Люди думают, что такие, как мы, люди церкви, легче переносим такого рода вещи, но и нам свойственны те же переживания, что и всем прочим.

– Но у вас есть ваша вера.

Он снова улыбнулся.

– Порой она подвергается серьезным испытаниям. Особенно когда ваш сын жует во время проповеди.

Она усмехнулась.

– А как продвигается ваша книга?

– О, вы помните? Боюсь, очень медленно.

– Так всегда говорят мои клиенты.

– Она сама по себе достаточно сложна. А я все время… как-то отвлекаюсь. – Он выжидательно посмотрел на нее.

– Даже не знаю, с чего начать. – Алекс переплела пальцы. – Со мной происходят странные вещи, я напугана.

У него снова дернулся глаз.

– Что вы имеете в виду?

– Не знаю даже, как сказать. Необычные вещи, которым я не могу найти реального объяснения.

– Может, это воображение играет с вами шутки?

– Нет, дело не в воображении.

– Порой горе и потери влияют на нас таким образом.

Алекс покачала головой:

– Нет, тут не игра воображения. Ничего подобного. Неврастеничность мне не свойственна; я не позволила бы разыгрываться воображению. – Она посмотрела на него и еще сильнее переплела пальцы. – В моем доме происходит нечто странное, и так думаю не только я. – Алекс смотрела на него и думала: хорошо, если бы он был постарше, а то такой юный, такой неискушенный. – И мне посоветовали… – Она снова запнулась, чувствуя себя довольно глупо. – Мне посоветовали обратиться к экзорцисту.