Что ж сожалеть. Содеянного не вернешь.

Она была больна… тяжело больна и находилась в дорогом маленьком Кью. Она чувствовала, что ее дочери, Мэри и Августа, постоянно были у ее постели. Приезжал принц-регент. Он держал ее за руку и плакал, а она была счастлива.

Больше всех на свете она любила его. Время, когда они ненавидели друг друга и вели такую страстную борьбу, казалось днями помешательства, которое нашло на нее, да и на него тоже.

«На самом деле я любила его. Я хотела, чтобы он любил меня, я ревновала, думала, что он больше любит других, поэтому я притворялась, что ненавижу его. Я вела себя так, как будто ненавидела его», – убеждала она себя.

Но все было в прошлом, а теперь он с нею, у ее постели, и он держал ее за руку.

Не было Софии, она болела. Иначе она была бы с сестрами.

Навестить ее приезжали сыновья, она их почти не узнавала, новобрачных, чьи жены должны родить наследника престола.

В глубине души она надеялась, что у Георга тоже будет наследник, если он только разведется с этой женщиной.

Она знала, как волнует ее любимого сына эта мысль.

Всю неделю карета принца-регента приезжала в Кью, и все понимали, что королева при смерти. Тусклым ноябрьским днем, когда вся семья собралась в спальне королевы, доктора объявили о близости кончины.

Она настояла, чтобы ее посадили в кресло, и сидела там, тяжело дыша. Вся семья была в сборе, рядом с королевой сидел принц-регент, держа ее за руку.

И она умерла.

Само собой разумелось, что прощаться с ней будут в Кью. Принц-регент так переживал, что в момент ее смерти почти потерял сознание. Его грызла совесть за прежнюю вражду, которая существовала меж ними, он печалился, что никогда уже не сможет дать, ей знать, как он вновь полюбил ее. Большим облегчением для него было то, что они стали под конец друзьями.

Ему хотелось, чтобы она пожила еще, увидела, что он расстался с этой женщиной, на которой был женат. Он верил, что, если бы она дожила до этого, до его будущей новой женитьбы, она нашла бы в себе силы, чтобы жить дальше, увидеть наследников.

Но этому не суждено было случиться.

При свете факелов гроб перевезли из Фрогмора в Виндзор, и там ее похоронили в королевском склепе.

Это был период важных событий для королевской семьи – что может быть важнее рождения и смерти.

Принц уставал от леди Гертфорд. Она была холодна, и никто не знал, была их дружба платонической или иной. В чем он нуждался в своей жизни, так это в комфорте и ласке. Их-то он и не мог получить от леди Гертфорд, чья главная забота была сохранить репутацию, а затем руководить им в политических делах.

Какое-то время он был очарован, но с потерей матери стал нуждаться в женщине любящей, ласковой и всепрощающей.

Он часто думал о Марии. Ему всегда хотелось о ней вспоминать. Но Мария ушла из его жизни, она не хотела больше никаких связанных с ним потрясений. Ее ласка теперь была обращена на Мэри Сеймур, маленькую Минни. Она постарела… была старше его, и хотя его никогда не тянуло к молоденьким девочкам и он выбирал для себя одну бабушку за другой, теперь он хотел, чтобы чья-нибудь красота вдохновляла его.

Женитьба! Он постоянно думал о ней. Что всегда возвращало его к одной и той же проблеме.

В семье снова был новорожденный. Впрочем, все верили, что рождение этого младенца не имело большого значения. В мае тысяча восемьсот девятнадцатого года герцогиня Кентская родила девочку.

Ее назвали Александрина Виктория.

Кларенсам не так везло, как Кентам. Герцогиня родила двух детей, они не выжили. А герцог Кентский не мог нарадоваться на свою пухленькую, здоровенькую малютку дочь, которая унаследовала все семейные черты Ганноверского дома.

Он был счастлив, повторял герцогине, что у малютки Виктории есть шанс… прекрасный шанс. У герцога Йоркского не было наследника, казалось, что и у Кларенсов его не будет. И если это случится, никто не встанет между Викторией и троном.

– Но она девочка, – говорила герцогиня, а глаза ее блестели в предвкушении будущей славы.

– У англичан нет предубеждения против королев. Правила Елизавета, была Анна. Обеих любили больше, чем нашего Георга.

В голосе его звучало сожаление. Он очень хотел назвать Викторию Елизаветой, но имя ей было уже выбрано в честь матери.

– У меня предчувствие, что все так и будет, – говорил герцог. – Конечно, это только предчувствие, но я очень сильно этого хочу.

Вскоре он взял жену и ребенка и поехал в Сидмаут. Герцог думал, что климат там более здоровый для девочки. Сезон оказался дождливым, и несколько раз герцог, а он любил гулять, попадал под ливень. В результате он простудился, подхватил воспаление легких и умер буквально за несколько дней.

Маленькая Виктория осталась без отца, но оказалась на ступеньку ближе к трону.