– Кусочничаешь, – раздалось за спиной.

Я чуть не выронила чашку. Ирина, улыбаясь, подошла к плите:

– Съела бы по-нормальному обед. Суп, второе, от бутербродов одна толщина.

– Ничего, не боюсь поправиться, времени нет.

– И где ты целыми днями носишься?

– Да так, – уклончиво ответила я, – на работе, уроки нашла.

– Летом? Однако странно, – пробормотала Ира, открывая кухонные шкафчики, – просто очень странно.

– Ничего особенного, кое-кому из детей дали задание на лето…

– Да я не про твою работу. Другое странно…

– Что?

– Развела дрожжи в маленькой кастрюльке, поставила на плиту и ушла, а сейчас смотрю – пусто, а кастрюлька вот она, стоит в шкафчике…

– Извини, – сконфуженно пробормотала я, – думала, молоко прокисло, и вылила.

Ирина вздохнула и вытащила из холодильника пакет молока «Милая Мила». Я побежала в прихожую и налетела на Крисю, снимающую ботинки.

– Вилка, – заорала девочка, – смотри, какие одеяльца младенцам купила, голубенькие! У метро тетка торгует дешево, ей ими зарплату на фабрике выдали. Классные, правда?

– Отличные, – сказала я, – только девочке полагается розовое.

– Да? – пригорюнилась Крися.

– Ничего, ничего, это ерунда, – сказала, высунувшаяся из кухни Иришка, – я сама Костику купила красненькую шапочку. Ну какая разница?

Сережка оказался абсолютно прав. Вход в ГУИН был открыт, у порога не было никакой охраны. Надо же, ежедневно имеют дело с преступниками и совершенно не боятся… По узкому коридору я дошла до двери с надписью «Приемная» и обнаружила внутри приятную даму с мелодичным тихим голосом.

– Вы от Рощина? – поинтересовалась она. – В чем проблема?

– Нельзя узнать, на какой зоне отбывал срок Сироткин Яков Петрович?

– Зачем вам такая информация?

– Я его двоюродная сестра, вот ищу брата. Вроде освободился, а к матери не вернулся…

– Сейчас попробуем, – улыбнулась дама.

Минут десять она звонила по разным телефонам, потом заявила:

– Ваш родственник отбывал срок в городе Боброве, это в Коми, освободился в 1994 году и отправился по месту прописки, в Москву.

– А потом?

– Что – потом? – удивилась Вероника Николаевна.

– Потом вновь сел?

– Нет, – покачала головой женщина, – далее никаких сведений не имеется, значит, больше в поле зрения правоохранительных органов не попадал.

– Он жив?

Вероника Николаевна развела руками.

– Вот на такой вопрос не отвечу, может, и умер потом, но это уже не в компетенции ГУИН.

– Но он был жив, когда освобождался?

Вероника Николаевна улыбнулась:

– Естественно.

– Если заключенный умрет, вам сюда сообщат?

– Если смерть произошла в момент отбытия наказания, то обязательно.

– Значит, Сироткин вышел здоровым?

Очевидно, у Вероники Николаевны была железная выдержка, я бы давным-давно выгнала наглую посетительницу, тупо повторявшую один и тот же вопрос. Но начальница приемной терпеливо ответила:

– Насчет здоровья никакой информации дать не могу, но жив был абсолютно точно, даже получил материальную помощь.

– Куда же он делся?

Вероника Николаевна развела руками.

– Разве бывшие заключенные не обязаны вернуться по месту прописки и потом отмечаться в милиции?

Секунду высокопоставленная сотрудница ГУИН, не мигая, смотрела мне в лицо, потом сухо сказала:

– Человек, отбывший наказание, искупил свою вину, он восстанавливается в гражданских правах, получает паспорт и волен жить так, как хочет, и где пожелает. Главное – это больше не нарушать закон. Многие, вернее подавляющее большинство, естественно, возвращаются к своим семьям, но кое-кто предпочитает начать новую жизнь с нуля. Очевидно, ваш брат из таких. Увы, ничем помочь не могу. Других сведений у нас нет.

Я вышла на улицу, добрела до «Макдоналдса», купила биг-мак и стала разворачивать хрусткую бумагу. Интересная, однако, складывается картина. По сведениям из милиции, господин Сироткин прописан по Слободской улице, в квартире, где прошли его детство и юность. Клавдия Васильевна имеет на руках бумажку о смерти сына… А в ГУИНе преспокойненько сообщают, что он живым освободился аж в 1994 году. При этом Рюриков врет своей жене, будто встретился с Сироткиным в Коломне, где парень и скончался, скорбя о своей матушке. Но у меня-то другие сведения. Милейший Яков Петрович отбывал наказание в Коми, в городке Бобров… Ну и что делать? Где искать этот живой труп? Времени-то совсем не осталось…