Исполнительный чувак, подумал я. Такому сказать, проломи башку тому-то, будет стараться, пока не сделает. Или пока ему самому башку не проломят.

— За зёрнами — коротко бросил Инри, когда исполнительный Мик приблизился. Тот только резко кивнул головой.

Втроём, Инри с Миком впереди, а я за их спинами, мы пошли к лугу. Где находились эти долбаные зёрна, я понятия не имел, но надеялся, что не очень далеко. Что там крутится в голове очкарика, определить невозможно. Вдруг он уже задумал избавиться от меня, а все эти зёрна только повод, чтобы отойти подальше.

Я шёл, и смотрел на спину Мика. Коренастый, сбитый, видно потомственный работяга, такие за долгие годы тяжёлого труда накапливают просто неимоверную силу. Иногда даже не понятно в чём она находится. Может, действительно в жилах?

Инри о чём-то заговорил с Миком, и я прибавив шагу, приблизился, чтобы расслышать. Говорили они о зёрнах, хотя у меня всё равно понемногу развивалась паранойя. Мне уже начинало казаться, что они просто говорят каким-то шифром. И хрен его знает, что эти зёрна значат в их шифре.

— А где эти зёрна? — спросил я, приблизившись почти вплотную.

— За лугом — бросил Инри, не оборачиваясь.

Легче мне от этого ответа не стало. Тем более, что фраза - за лугом — на самом деле ни о чём не говорила, потому что впереди, насколько было видно, был этот самый луг. Но оказалось, что трава с зёрнами, такого же точно цвета, как и обычная трава на лугу. Поэтому я обрадованно удивился, когда через минут пять после моего вопроса, они остановились.

Мик сразу же принялся срывать зелёные побеги с зёрнами на верхушках. На каждом побеге было зёрен по пять-шесть. Тёмно-коричнегово цвета, очень напоминающие зёрна кофейные. С такой же бороздкой посередине.

— Пойдём вон там порвём — сказал мне Инри, указывая рукою куда-то вперёд, и мы отошли от увлёкшегося работой Мика шагов на пятьдесят.

— Что ты думаешь об Алексе? — задал неожиданный вопрос Инри.

— А что мне о нём думать? — спросил я, радуясь своему умению, оттягивать момент ответа.

— Я насчёт того, что он живёт отдельно — уточнил Инри.

— Ну, не знаю — сказал я — Мне всё равно.

— Серьёзно, всё равно?

— Да — сказал я.

А что я в самом деле на рожон лезу? Ведь он действует хитростью, чего ж я дурак хочу его на какую-то там чистую воду вывести. Зачем эти вопли справедливого негодования? Пусть пасёт своё стадо сколько угодно. В конце концов, я пришёл сюда не на его место претендовать. Я вообще здесь только потому, что Алексу захотелось меня проверить, прежде чем что-то там секретное рассказать. И у меня есть ещё одна цель, появившаяся по ходу этого затянувшегося квеста. И эта цель — увести отсюда девушку, с красивым именем Алина, и зелёными глазами. И что тут больше поспособствовало такому решению, глаза или имя, в принципе мне похер. Я просто должен сделать так, как мне сейчас видится правильным, и всё.

— Ладно — недовольно поморщился Инри — Ну, а как тебе наш образ жизни?

— Я же сказал, пока ещё не разобрался.

Я срывал траву с зёрнами, стараясь не смотреть на Инри. Мои глаза имеют дурацкое свойство, бегать туда сюда, когда я говорю всякую хрень, далёкую от истины. Поэтому, чтобы стопроцентно не выдать себя, я с искренним вниманием разглядывал зёрна.

— И сколько тебе нужно времени, чтобы разобраться?

— Хотя бы ещё одно время света — уверенно назвал я срок.

— Ладно, я дам тебе ещё одно время света, чтобы привыкнуть — недовольно согласился Инри — Но, если и после этого ты будешь вести себя непонятно, мне придётся прибегнуть к другим мерам.

Как мне хотелось, разбить ему очки. Так сильно я хотел только велосипеда, когда мне было шесть с половиной лет. Ну может ещё секса в пятнадцать. Но я сдерживался, ведь знал, что так нужно. И ещё я знал, что всего в пятидесяти метрах от меня сбитый, двужильный Мик, против которого я, скорее всего, не потяну.

— Ты понял меня? — спросил Инри.

Играть, так играть до конца.

— Хорошо, Инри — сказал я мягко — Думаю, одного времени суток вполне достаточно. Вот только насчёт сырого мяса...

— Привыкнешь — резко бросил Инри — Все привыкли, и ты привыкнешь.

— Нет, мне просто интересно, а почему именно так?

— Сырое мясо символизирует возвращение к самим себе. Это рай, Инго, если ты ещё не понял. Мы были избранны сюда, чтобы славить великого Бога. Так что, ты должен преисполниться благодарности, и с радостью вкушать естественную пищу.

Да-а, блин, полный бред, подумал я. Хлеб значит можно печь, а мясо поджарить никак. Спросить его, кто это ему такое сказал? Так ведь сто пудов, сам он это и придумал. Вряд ли, режиссёр лично с ним обсуждал здешние рационы.

— Мне всё понятно, Инри — сказал я.

Он внимательно посмотрел на меня, но я резко спрятал взгляд в любование зёрнами.

— Ну, что же — сказал он уже более ласково — Я думаю, мы поладим. Да, и ещё. Я не советую тебе подходить к Алине. Не советую разговаривать с ней. И даже не советую смотреть на неё.

— А если она сама заговорит со мной? — спросил я.

— Она не заговорит — резко произнёс Инри — Она разговаривает только со мной. Так установил я.

Хрена тебе лысого, ругнулся я мысленно. Установил он. Блин, и почему эти придурки сами ему морду не набьют? Вот уж действительно — пастырь и стадо. Чтобы выбрать в пастыри такое высокомерное чмо, нужно действительно быть стадом.