— Видите, барышня, как ладно все вышло… А вы нервничали…

Не отвечала.

Уже в карете жандарм опять смотрел мимо Благодатского и говорил:

— Самую малость осталось проехать — и будем в городе… Самую малость…

Но Благодатский не слушал: сидел прикрыв глаза и представлял себе, как в темноте морозной ночи на заваленной снегом дороге — разъезжаются в разные стороны две кареты.

Просыпался — в комнате общежития: на измятом покрывале кровати, в уличной одежде и со странными ощущениями в голове и теле. Заново прокручивал в голове запомнившийся до мельчайших деталей сон, думал: «Это — под впечатлением вчерашнего? А может — сон о будущем, сон, который сбудется? Да мне, кажется, страшно…» Смотрел на пол и видел — ментовскую фуражку: грязная, деформированная, лежала она посреди комнаты и странно выделялась на фоне бледного линолеума. Решал: «Нет, не страшно. Если уж вчера с ментом не испугался, то и тут пугаться нечего: мое будущее…»

После обеда, ближе к вечеру — раздавался звонок сотового телефона: звонил Леопардов. Сообщал:

— Сегодня вечером — готик-парти, наш первый концерт! Пойдешь?

— Непременно… — соглашался Благодатский и договаривался — где и во сколько встретиться.

Приезжал вечером на встречу — уже несколько оправившийся от последних событий и странного сна, взбодрившийся: готовый к новым впечатлениям и происшествиям. Находил музыкантов на асфальтированной площадке неподалеку от станции метро «Рязанский проспект»: стояли, прислонив инструменты к ларьку со спиртными напитками: пили.

Здоровался, закуривал сигарету. Принимал предложенный пластмассовый стаканчик.

— Фьюнерал — опаздывает, — сообщал Леопардов. — Ждем. А эти — с нами…

Указывал на кучку готов, распивавших неподалеку. Говорил:

— Алко-готы…

— Это — что? — спрашивал Благодатский.

— Это нововведение: стиль — алкоготика, ну и — алко-готы соответственно.

— А где ваша ангел-вокалистка?

— Выгнали, — оглядывался по сторонам Леопардов и понижал голос. — Переругались все из-за нее: кто с ней ебаться будет. До драк дело дошло. Ну и решили, обсудив: не разваливать же команду из-за девки. И выгнали ее на хуй.

— Мудро…

— Ага, мудро. Зато — Зеленая Манька от нее по наследству осталась: все время с нами тусуется, — кивал на мощную фигуру Маньки: ее волосы уже почти вернулись в естественное состояние, только легкий медно-зеленый отблеск оставался на них. Стояла рядом с маленькой черноволосой девкой: пили что-то из банок и мило беседовали.

— Смешно смотрятся рядом: большая и маленькая, — говорил Благодатский.

— Ха, видел бы ты — какие у этих готочек нежные отношения! Они — спят вместе и массаж друг другу делают… — ухмылялся Леопардов.

— Забавно… Они что, из меньшинства, что ли?

— Да нет вроде, так… Пытаются, наверное, компенсировать таким образом — недостатки внешности. Я часто такое видел — толстые, тощие, длинные, низкие: обнимаются, целуются… А, им хорошо — и ладно…

— Совершенно справедливо, — соглашался с товарищем Благодатский.

— Что — справедливо? — обращался вдруг к нему стоявший неподалеку гитарист Костя.

— Да мы — про недостатки внешности тут говорили, — отвечал. — Про то — что не могут ведь все фотомоделями быть…

Соображал про себя: «Уж не питает ли он к кому-нибудь из этих двух — чувств?..»

— А-а… — кивал Костя. — У меня вот тоже, по наследству — волосы слабые! — наклонял голову и демонстрировал макушку: сквозь пряди длинных схваченных резинкой волос — проглядывала бледная кожа. — Мне ведь лет-то — всего ничего, а они сыплются, сыплются: не знаю, что и делать.

— Не переживай, Костян! — встревал сбоку — вокалист Борис. — Сейчас знаешь до чего наука дошла? Волосы эти — пересаживать научились. Берут с затылка и запихивают их сверху, где лысеть начало. Там типа — корни приживаются и растут потом, будто так и нужно.

— Да чего, я пока не парюсь особенно: не торчит ведь на виду лысина — и ладно. А как уж приспичит — буду думать. Может — парик куплю! Чтобы были черные волосы до плеч: густые!

— Я вот вчера — настоящую блондинку видел! — говорил вдруг ни с того ни с сего — Борис. — Редко ведь такое бывает: настоящая блондинка, крашеные все. На остановке автобусной стояла!

— Познакомился, телефон взял, наверное? — спрашивал улыбаясь Леопардов.

— Не, какое там… Она — в розовой кофточке, а я — с репы: в драных джинсах и пьяный как черт. Я бы не то что телефон взять — поздороваться не смог бы, наверное… От меня люди в метро отсаживались!

— Ты, Борюга, — монстр! — подхватывал Костя. — Я предлагаю один провод от усилителя — тебе в задницу вставить во время концерта: чтобы ты еще круче стал!

— Ага, я тогда с этим проводом — сам понимаешь, чего сделаю… — отчего-то вдруг обижался и отходил в сторону Борис.

«Наверное, между ними и происходила решающая схватка — за ангела. До сих пор успокоиться не могут…» — размышлял Благодатский. — «А зеленая и маленькая черная — вряд ли кого-то здесь интересуют. Они — не очень, но свободных, кажется, больше нет». Разглядывал сгруппировавшихся парами готов и готочек, среди которых не оказывалось сколько-нибудь приятных: все казались обыкновенными и — словно бы сильно уставшими от чего-то. Удивлялся их возрастом: околошкольным. Выделялся один: высокий, выше всех прочих: с длинными черными волосами и бородкой, с увешанными кольцами ушами — назывался он остальными: Пёс, и — не умолкая говорил пошлости, периодически прибавляя к ним: