Зоя замолчала. Я тоже не произнесла ни слова, похоже, у нас с Лазаревой в голове одни и те же мысли. Но Ваньку все-таки отравили…

– Однако, – завела я, – кто-то подсыпал Ваньке…

– А если не Ваньке? – хитро прищурилась Зоя.

– Как это?

– Да так, – загадочно пробормотала хозяйка и поинтересовалась: – Ты деньги любишь?

Я слегка растерялась от подобного вопроса.

– Уж не знаю, как насчет любви, они мне просто нужны…

– Вот-вот, – удовлетворенно закивала Зоя, – а как нужны, очень?

– Ну, вообще-то, нам вполне хватает…

– Насколько знаю, – процедила Лазарева, окидывая меня с ног до головы оценивающим взглядом, – ты нигде не работаешь.

– Правильно.

– А собственного капитала у тебя нет. Деньги Макмайера принадлежат Наташе, Аркадию и Маше. Только тратишь чужое, можно сказать, живешь из милости, за их счет.

Сказать, что я удивилась, – это не сказать ничего.

– Вдруг они с тобой поругаются, – спокойно продолжала Зоя, – ну, обозлятся на что-нибудь и перекроют деньгопровод, что делать станешь?

Я скривилась:

– Такое вряд ли произойдет…

– А все же!

– Пойду вновь на службу, языком владею в совершенстве, без куска хлеба с маслом не останусь…

– Не понравится небось опять по утрам в метро толкаться…

Я пожала плечами:

– Жизнь полосатая. А к чему весь этот разговор, никак что-то в толк не возьму!

– Просто предлагаю задуматься о будущем, – спокойно ответила Зоя, – приятно, когда на старость отложена тугая копеечка, хорошо ни от кого не зависеть!

– Верно!

– Вот и иди на работу!

– Да куда же?! – в сердцах воскликнула я. – Только и знаю, что французскую грамматику!

– Насколько понимаю, тяготеешь к профессии детектива, – ухмылялась Зоя.

– И что, предлагаешь идти учиться в высшую школу милиции? – обозлилась я. Лазаревой все-таки удалось вывести меня из равновесия.

– Нет, – ответила Зоя, – могли бы работать вместе.

– Преподавать у тебя в институте? – засмеялась я. – Уволь, хотя, судя по твоей квартире, дело весьма прибыльное.

– Кто сказал, что я преподаватель?

– Ты сама, на вечеринке.

Зоя расхохоталась.

– Верно, только на самом деле зарабатываю совершенно в другом месте.

Она легким танцующим шагом подошла к двери.

– И ди сюда.

Мы перешли в небольшую комнатку, обставленную офисной мебелью. На столе высился большой монитор дорогого компьютера. Хозяйка умело защелкала мышью, ввела пароль и велела:

– Смотри.

На экране возникло нечто вроде таблицы: «Харитонов Олег Андреевич, 1949 года рождения…»

Далее шли сведения о женах и Варе. Не были забыты даже домашние животные, перечислены привычки и пристрастия…

Особняком стояло: «Тщательно скрывает факт смерти первой жены от СПм - а, наличие ребенка-дауна, плохое состояние здоровья – камни в желчном пузыре, перенес микроинсульт, имеет геморрой и язву желудка…»

– Зачем тебе все это? – обалдело спросила я.

– Владею агентством, – спокойно пояснила Зоя, – официально являюсь имиджмейкером и пиарщиком.

– Объясни по-русски…

– Специализируюсь на проведении избирательных кампаний, у меня имеется штат сотрудников. Помогаем человеку буквально во всем – подготавливаем депутатскую платформу, пишем речи, одеваем, обуваем, всего и не перечислишь. Морока жуткая, сплошная головная боль, но и оплачивается соответственно затратам. Впрочем, в институте я на самом деле вроде как декан, хотя появляюсь там раз в полгода. Но мало выпестовать депутата, мэра или какого-нибудь губернатора. Надо еще и утопить его противников, а для этого…

– Ты собираешь компромат!

Зоя кивнула:

– И менно. На каждого, кто представляет хоть какой-нибудь интерес. Бывает, что заказывают определенную информацию, но чаще всего моих сведений хватает.

– Где же ты их берешь?

Лазарева закурила.

– Люди рассказывают. Всегда найдется кто-нибудь, знающий тщательно спрятанный секрет. Ну вот, например, Олег Андреевич. Дочка – даун. Это узнать совсем просто. Факт наличия ребенка никто не скрывал, несколько бумажек горничным, и информация о Варе в компьютере. Правда, она никогда не пригодится.