Пули зацокали по кирпичному парапету выбивая острую крошку и рикошетя с противным визгом. Этот град пуль невольно заставил Платонова со страхом спрятать голову но Курт криком заставил его подняться и стрелять, - сейчас каждый ствол пусть и не в очень умелых руках, был дороже золота…

Монолитовцы приближались без перебежек единым и поредевшим потоком, тогда сталкер бросил винтовку и взял автомат. Все происходило очень быстро, и он ловя на мушку крепкие тела затянутые в камуфляж и нажимал на курок. Краем глаза он видел как профессор почти не целясь водил автоматом из стороны в сторону и его пули в большей степени не достигали цели но это было не главное, - на первом месте была плотность огня, чтобы не дать сектантам подойти в плотную к башне. Хоть она была не настолько высока чтобы создать у своего «подножия» мертвую для огня Зону, но все же никому не хотелось узреть как через лестничный проем на крышу влетит граната…

Айдар с Милютиным грамотно беря свои цели на опережение быстро разделались с двоими сектантами, которые вздумали бежать крутыми зигзагами и даже несколько в этом преуспели… Эти двое были последними из всех кто пытался штурмовать водокачку, а еще один присев на колено и прицелившись выпустил гранату из подствольника. Он из всех своих покойных товарищей был единственным кто смог подойти к башне на такое близкое расстояние, и стреляя рисковал сам получить несколько осколков гранаты. Она взорвалась оглушительно громко, но все за мгновение до взрыва, увидели как стрелок сел на колено, и сделал не двусмысленный жест досылания гранаты из своеобразного трубчатого магазина под стволом новой, и современной винтовки рассчитанного на три заряда, по этому все успели спрятать головы, а голову Курта, Платонов, видно опасаясь за скорость его реакции, еще и очень отеческим жестом придавали к смолистому покрытию крыши. И если бы не время, за которое затвердевшая но по прежнему липкая смола превратилась в твердую, не хуже чем асфальт субстанцию, то Курт бы точно ближайшие несколько дней, а то и всю неделю походил бы на очень не осторожного асфальтоукладчика…

Как только последовал взрыв, а и дым даже еще не успел рассеяться, то Курт оттолкнул Павла Аркадиевича и высунувшись по пояс стал стрелять в сектанта. Тот за это время успел подойти так близко, что пули Курта настигли его в тот момент, когда он уже почти забежал в водокачку, но все же достигли - несколько попало в предплечье монолитовца а еще одна или две с лязгом и искрами ударили в ствольную коробку его автомата.

Сталкер не стал ждать пока осуществиться то фантазия с гранатой и все это он увидит в реальности, по этому он попросту оставив автомат на крыше и достав пистолет скрылся спрыгнул в лестничный проем.

Спустя секунду, все услышали без всякой возни или криков захлебывающеюся, очень странную и другу чем ранее автоматную очередь поврежденного автомата монолитовца.

Ни сталкер, ни сектант, не подавали признаков жизни, и Айдар не выдержав и отвергнув знак Милютина, - он красноречиво указывал на грану извлеченную из подсумка, - наставил на проем автомат и стал медленно и осторожно приближаться к черному провалу.

Капитан хлопнул по плечу Платонова и знаком приказал ему следить за полем и лесом.

На небольшом поле перед водокачкой, Платонов сосчитал восемь неподвижных тел.

Он оглянулся и украдкой посмотрел на Милютина, - тот поднял винтовку Курта и озабочено осматривал лес. Его лицо выражало отнюдь не огорчение или страх, - нет, на оборот оно светилось азартом и приятным адреналином, для него этот благополучный бой был привычным делом - ведь он убивал и раньше. Платонов невольно смотрел на того светловолосого сектанта, которого он самолично отправил на тот свет. Он не был ярым пацифистом как некоторые его коллеги, нет, но сейчас он впервые убил человека… И самое странное было то, что ничего кроме нового, ранее не изведанного чувства он не ощущал, только пожалуй легкое спокойствие и умиротворение.

В проеме на конец показалась голова Курта с залитым кровью лбом а в левой руке у него был автомат поверженного врага и подсумок с патронами и гранатами.

– Ну что, сталкер, ты же говорил что чувствуешь этих придурков?
– Спокойно спросил Милютин.

– Чувствую, но не на таком расстоянии.

– Это зачем?
– Спросил Айдар указывая на автомат с раскуроченной затворной коробкой.

– Но подствольник то у него целый… Ну что ты там разглядел, капитан?

– Нашу безвременную кончину, все, все, понял беру свои слова обратно… Монолитовцы, и по моему их там человек пятьдесят…

– Ну как дай.
– Он забрал у капитана винтовку и сам осмотрел лес на сколько это было возможно. Так и есть, среди деревьев двигались камуфлированные фигуры, но в атаку идти по чему-то не спешили. Курт поймал в перекрестье голову затянутую в небесно-голубую бандану, для верности пристроил винтовку на парапете и выстрелил.

– Есть. Красиво упал…

– Кого ты там?…

– Скайдера, ну кто-то вроде политрука ихнего, идейный и духовный лидер… Если они сейчас пойдут в атаку, - а они пойдут, в четыре… три с половиной ствола мы их не остановим.

– Почему они из леса, из тех же самых гранатометов нас не положили?

– Радуйся что так… Зона это не горячая точка, где каждый второй бегает с РПГ, - он у них был, и сейчас лежит вон там.
– Курт кивком указал на мертвое тело лежащее в обнимку с зеленной трубой.
– Хоть и одноразовая «Муха», но нам именно одни раз и нужно…

– Они окружают нас, - Сказал Айдар рассматривая местность сквозь специальные очки.

– Точнее берут в подкову.
– Курт обернулся назад и осмотрел местность за спиной. Там, сразу за узкой рекой, простилалась огромная заболоченная луговина, поросшая редкими островками камыша. Отступать по ней значило стать мишенями для монолитовцев.