У Тамары были удлиненный овал лица, тонкий нос, огромные черные глаза и пухлые нежные губы. К ее красоте невозможно было привыкнуть: она каждый раз поражала. Короткое красное платье открывало ее длинные стройные ноги.

При всей своей редкой красоте Тамара была умной и доброй молодой женщиной, и Стиви просто обожала ее. До того, как она вышла замуж за Найгела, Тамара работала моделью, как когда-то Блер, но, как и у Блер, ее целью были семья и дети.

– Ты сможешь приехать к нам завтра на обед, Стиви? – спросила Тамара, подойдя к свекрови. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты была с нами.

– Ты уверена в этом, Тамара? – Стиви нахмурила брови. – Вернее, уверена ли ты, что Найгел будет рад этому? Знаешь, дорогая, в последнее время он странно ведет себя по отношению ко мне.

– Конечно, он обрадуется! Мы оба тебя приглашаем. И, прошу тебя, не обращай внимания на несдержанность Найгела. Он и со мной очень раздражен в последнее время. Я думаю, у него какая-то тяжесть на душе. А вся эта суета перед Рождеством всегда действовала ему на нервы, ты же знаешь. Пожалуйста, приходите с Хлоей завтра к нам! Может быть, Майлс и Гидеон тоже смогут прийти.

– Что здесь говорят о Гидеоне? – спросил Гидеон, подходя к ним.

– Я хочу, чтобы ты пришел к нам завтра обедать, Гид, вернее, ужинать. Русский ужин в «день подарков». [3] Как ты на это смотришь? – Тамара улыбалась.

– Вот в чем дело! Я так и знал, что ты захочешь накормить нас этой своей иностранной едой в доброе английское Рождество, – поддразнил ее Гидеон, обнимая за плечи. – Почему бы тебе не предложить нам традиционное седло барашка и йоркширский пудинг? Вместо всей этой иностранной ерунды.

Тамара засмеялась и, подыгрывая Гидеону, сделала вид, что принимает его упреки всерьез.

– Белужья икра и копченый лосось – это, конечно, ерунда! Побойся бога, Гидеон!

– Вообще-то звучит неплохо. Пожалуй, я все-таки приду. А что насчет остального? Будет твой коронный номер? Я имею в виду борщ.

– Ну если ты хочешь. Борщ с пирожками. И твои любимые котлеты по-киевски.

– Великолепно. От этих разговоров у меня даже аппетит разыгрался. – Гидеон повернулся к Стиви. – Уже почти четыре часа. Как ты думаешь, мам, бабушка нас собирается кормить?

– Потерпи еще немного. Обед начнется ровно в четыре.

– Если говорить серьезно, я признаюсь, что обожаю твою кухню, – сказал Гидеон, поворачиваясь к Тамаре. – Держу пари, что готовить ты училась не в этой скучной английской школе, в которую ходила в детстве.

– Ты же знаешь, что там ничему нужному не учат, Гид. Всему, что я умею делать по дому, меня научила моя русская бабушка.

Неожиданно к Гидеону через всю комнату ракетой пронесся мальчуган:

– Дядя Гид, дядя Гид! Посмотри, что дедушка Брюс мне подарил!

Малыш остановился, налетев на Гидеона, и торжественно разжал кулачок.

– Смотри, какая машина! – воскликнул он, демонстрируя дяде свое сокровище.

Чтобы внимательно рассмотреть маленький автомобиль, Гидеону пришлось согнуться пополам.

– Да, тебе повезло. Ведь это настоящий «Ягуар», Арно.

Голубые глазки четырехлетнего карапуза внимательно и серьезно смотрели на дядю.

– «Ягуар».

– А я! Смотли, я! – закричала на бегу трехлетняя Натали, в отличие от брата, она еще не научилась выговаривать «р».

Подбежав, она гордо вытянула вперед руку.

– Дедушка дал мне.

– Очень красиво, солнышко, – сказал Гидеон, улыбаясь крошке и с подчеркнутым вниманием рассматривая серебряный браслет с сердечком, который Брюс, видимо, только что застегнул на ее пухлой ручке.

Гидеон вспомнил свое детство. Брюс всегда любил удивлять детей, как по волшебству доставая из своих карманов замечательные игрушки.

Натали засмеялась и побежала к Стиви.

– Бабушка, смотли!

– Как красиво!

Стиви быстро поставила свой бокал на столик, потому что малышка решительно вскарабкалась к ней на колени. Девочка крепко обняла ее за шею.

– Я люблю тебя, бабушка.

– И я люблю тебя, Натали.

Стиви нежно прижала к себе малышку и поцеловала ее в макушку.

В этот момент появилась Блер и торжественно объявила:

– Внимание! Обед готов. Прошу за стол.

Неожиданно за спиной Стиви раздался веселый голос Найгела:

– Давай я уберу эту тяжесть с твоих коленей, чтобы ты могла встать.