Хлою очень обеспокоило состояние матери: бледная, темные круги под глазами. И не только это. Она еще никогда не видела Стиви такой печальной, как сегодня утром. «Что же случилось? – думала Хлоя. – Что могло так расстроить маму?»

Вскоре она вернулась с кофе. И важно объявила:

– Я собираюсь всерьез за тебя взяться. Начну с нового года!

Стиви не смогла удержаться от смеха.

– Со мной все в порядке, честное слово. Просто в последнее время слишком много забот, Хлоя. Все будет хорошо.

Хлоя молча кивнула и ушла готовить тосты. Она быстро вернулась и, поставив тарелку с тостами на стол, села напротив Стиви.

– Ты больше не сердишься на меня, мама? Ну что я хочу работать в «Джардин»?

– Я не сердилась и не сержусь. Меня волнует другое: твое образование. Вчера я говорила об этом с Брюсом, и он был очень рад, что ты хочешь работать в фирме.

– Правда?

– Да. – Стиви заметила, как обрадовалась Хлоя, в глазах девушки засверкала надежда, и под влиянием момента она добавила: – Ты можешь провести здесь весенние каникулы, Хлоя, если захочешь. Мне показалось, что это важно для тебя.

– Ой, мамочка, неужели это правда! Спасибо тебе, я так рада! – Она подпрыгнула и обняла Стиви, осыпая ее поцелуями.

– Но ты будешь жить у бабушки и Дерека в Риджент-парк. Я не разрешу тебе жить здесь одной, – быстро добавила Стиви.

– Это здорово, просто отлично! Я так рада! Скорей бы Пасха!

Стиви отпила глоток кофе, не сводя глаз со своей девочки. Восемнадцать лет! Как это много и как мало! Хлоя осталась ребенком. Милым и легкомысленным. Какое счастье видеть ее такой веселой! На минуту Стиви снова погрузилась в свои мысли. Она опять думала о нем. Уже несколько лет она не видела его даже во сне. Но после Дня Благодарения о нем было столько разговоров! Ничего удивительного, что ее мучают воспоминания. Много лет тому назад она сказала себе, что больше не будет вспоминать. Мысли о прошлом не могли дать ничего, кроме душевной боли. Она пыталась забыть. Тщетные усилия.

Стиви допила кофе, встала и, направляясь в спальню, спросила:

– Я собираюсь на работу. Хочешь пойти со мной, Хлоя? Ты можешь побыть с Гидеоном в мастерской.

Хлоя кивнула, вскочив с места.

– Ужасно хочу, ма. Я быстро-быстро.

– Ты можешь мне точно повторить, что именно султан сказал тебе, когда ты к нему пришла? – спросил Брюс.

Волнуясь, он наклонился вперед и не отрывал глаз от лица Стиви.

Она сидела за рабочим столом в своем кабинете на Бонд-стрит.

– Султан был уверен, что я больше не хочу лично вести его дела и передала их своему сыну. Ему было непонятно, почему я так поступила. Он даже думал, что как-то обидел меня, и эта мысль его беспокоила. Но уверяю вас, Брюс, все это султан изложил очень дипломатично.

– Понимаю. Но почему у него сложилось такое впечатление? Он сказал тебе?

Стиви утвердительно кивнула.

– Да, он все подробно рассказал мне. Его секретарь, Гарет Джеймс, позвонил мне сюда в начале декабря. Телефонистка же безо всяких объяснений соединила его с Найгелом. Когда Гарет снова спросил обо мне, Найгел сказал, что меня нет в Лондоне, так как я за границей. Затем он сказал Гарету будто бы по секрету, что теперь он сам ведет дела со всеми моими клиентами. Гарет спросил, не в Нью-Йорке ли я. И Найгел подтвердил это, но еще раз повторил, что дела с моими клиентами теперь ведет он сам, и спросил, чем он может быть полезен султану. Тогда Гарет сказал, что султан интересуется нашими последними новинками. Они договорились, что Найгел подъедет в отель «Кларидж» через пару дней. Однако султан намеревался срочно вылететь в Штаты. И тогда Найгел предложил встретиться с ним в Нью-Йорке. И они договорились о встрече.

– Так-так, – Брюс сидел, сцепив руки в замок, и кивал головой. Взгляд его был устремлен в пространство. Лицо его было задумчивым.

– Это было как раз девятого декабря, – уточнила Стиви.

Брюс вздохнул.

– Довольно недальновидно со стороны Найгела. Ты согласна со мной? Играть в такие глупые игры, не думая о последствиях! Мы могли бы из-за его интриг потерять одного из самых крупных клиентов.

– Такие клиенты – лицо фирмы.

– Что ж, мы поняли, чего он добивается, не так ли? Вначале я узнал от Гилберта, что он обхаживает твоих клиентов, а теперь мы услышали все с другой стороны. Кстати, как тебе удалось уладить дела с султаном? Я полагаю, что ты восстановила с ним отношения, ведь ты продала ему желтые бриллианты.

– Я сказала, что перенесла тяжелый бронхит и мне нужно было время, чтобы восстановить силы. В этом есть большая доля правды. Я действительно не так напряженно работала в октябре и ноябре из-за того, что в сентябре тяжело болела. Я была очень дипломатична. Объяснила султану, что Найгел временно заменял меня в некоторых вопросах. Понимаешь, я меньше всего хотела, чтобы султан догадался, что у нас в семье появились проблемы.

– Очень грамотная политика. А султан не обижен, как ты считаешь? Эти восточные владыки очень вспыльчивы, особенно если им покажется, что задето их достоинство.

– Нет, он вполне мне поверил. Почему он должен сомневаться в моих словах? Я сказала ему, что теперь снова в строю и всегда к его услугам. Дала ему свой прямой телефон в Нью-Йорке и попросила Гарета Джеймса звонить мне туда, если меня не окажется в магазине в Лондоне.

– Очень умный ход.

– Вам не о чем беспокоиться, Брюс. Султан все понял так, как я хотела. Мне кажется, он был скорее обескуражен, чем обижен, ну, может быть, немного огорчен.

– Я испытываю большое облегчение, Стиви. Очень рад, что ты уладила это дело. Теперь скажи мне, как ты собираешься поступить с Найгелом?