Было сутью и основой, тайну тайн произнесло,

Сам же, словно изваянье, он застыл в глухом молчанье,

И спросил я: "Где мечтанья, расцветавшие светло?

Ты и сам, как все, покинешь дом мой – лишь бы рассвело!"

Ворон каркнул: "Все прошло!"

Как же я не понял сразу, что твердит от раза к разу

Он одну лишь эту фразу – то, что в плоть его вошло, -

Оттого, что жил он прежде в черно-траурной одежде

Там, где места нет надежде (одеянье к месту шло!)

И хозяину былому лишь одно на память шло:

"Все прошло, прошло, прошло!"

И не то, чтоб стал я весел, -к гостю я привстал из кресел

(Он на статуе, как прежде, громоздился тяжело):

"Темной вечности ровесник, злой ты или добрый вестник?

Что за вести мне, кудесник, изреченье принесло -

Неуклюжий, тощий, вещий, что за вести принесло

Это – дважды – "все прошло"?

Мысли полнились разладом, и застыл я с гостем рядом.

Я молчал. Горящим взглядом душу мне насквозь прожгло.

Тайна мне уснуть мешала, хоть склонился я устало

На подушки, как склоняла и она порой чело…

Никогда здесь, как бывало, больше милое чело

Не склонится – все прошло.

Мнилось: скрытое кадило серафимы белокрыло

Раскачали так, что было все от ладана бело,

И вскричал я в озаренье: "О несчастный! Провиденье

В пенье ангелов забвенье всем печалям принесло,

От печали по Леноре избавленье принесло!"

Ворон каркнул: "Все прошло!"

"О пророк! – спросил его я, – послан будь хоть сатаною,

Кто б ни дал тебе, изгою, колдовское ремесло,

Мне, всеведущий, ответствуй: есть ли в скорбном мире средство,

Чтоб избавиться от бедствий, чтоб забвенье снизошло?

Где бальзам из Галаада, чтоб забвенье снизошло?"

Ворон каркнул: "Все прошло!"

"О пророк!- призвал его я. – Будь ты даже сатаною,

Если что-нибудь святое живо в нас всему назло, -

Отвечай: узрю ли скоро образ умершей Леноры?

Может, там, в Эдеме, взору он откроется светло,

В звуках ангельского хора он придет ко мне светло?"

Ворон каркнул: "Все прошло!"

"Хватит! Птица или бес ты – для тебя здесь нету места!-

Я вскричал. – В Аид спускайся, в вечно черное жерло!

Улетай! Лишь так, наверно, мир избавится от скверны,

Хватит этой лжи безмерной, зла, рождающего зло!

Перестань когтить мне сердце, глядя сумрачно и зло!"

Ворон каркнул: "Все прошло!"

Вечно клювом перья гладя, вечно адским взором глядя,

Когти мраморной Палладе навсегда вонзив в чело,

Он застыл, и тень ложится, и душе не возродиться

В черной тени мрачной птицы, черной, как ее крыло;

И душе из тени – черной, как простертое крыло,

Не воспрянуть… Все прошло!

Перевод Н. Голя, 1988