В прежний мир – возврата нет!

Перевод В. Василенко

А. Кучаеву

Как-то утром за обедом

засиделся я с соседом,

Что живет со мною рядом

на другом конце страны,

Был сырой осенний вечер

зимней скукою отмечен,

Но вплетались краски лета

в синь зеленой белизны.

Не в преддверье ли весны?

Помню, темой разговора

были тезы Кьеркегора

И влияние кагора

на движение светил.

Нить беседы прихотливо

извивалась и на диво

Обстановка климатила

и сосед был очень мил -

Он практически не пил.

Словом, было все прекрасно,

но, однако, не напрасно

Я от тяжести неясной

все отделаться не мог.

Тишину моей гостиной

вдруг нарушил очень длинный

И достаточно противный

электрический звонок.

Кто вступил на мой порог?

Кто же этот гость нежданный,

что с настойчивостью странной

В этот вечер столь туманный

нарушает мой покой?

Это кто возник из ночи

и на кнопку давит очень?

Неужели на мерзавца

нет управы никакой?

А милиция на кой?!

Звон меж тем раздался снова.

– Что за наглость, право слово?!
–

И нахмурив бровь сурово,

повернул я ключ в замке.

Предо мною на пороге

неулыбчивый и строгий

Вырос странник одинокий

в старомодном сюртуке

С черной птицей на руке.

Позабытые страницы

мне напомнил облик птицы,

Утлой памяти границы

вдруг раздвинулись на миг,

Вспомнил я: все это было -

"…мрак, декабрь, ненастье выло…"

И как будто из могилы

доносился хриплый крик,

Вызывавший нервный тик.

Уловив мое смятенье,

он шагнул вперед из тени:

– Извините, вы Иртеньев?

У меня к вам разговор:

Мой кисет, увы, непрочен,

а табак дождем подмочен,

Что вы курите, короче?

Я ответил: – "Беломор".

– Боже мой, какой позор, -

Прошептал он с возмущеньем

и, обдав меня презреньем,

Устремился по ступеням

темной лестницы во двор.

Хлопнув дверью что есть мочи,

из подъезда вышел прочь он

И исчез. Но с этой ночи

не курю я "Беломор".

Никогда. О, nevermore!